Следующей весной я предупредила адмирала, что могу опоздать, ибо поезд уходит в пятницу вечером, а ночью в Физтехе сауна. Адмирал Минин безропотно (первый случай!) написал мне, как добираться до места стапеля, благо это элементарно. Стартовала я аж в четыре часа следующего дня, причём с котом на рюкзаке, но под Ельцом (250 км от Москвы) выцепила проходную машину с двумя чеченцами. А чеченцы, по моему мнению, самая лучшая из кавказских национальностей. Сколько я их встречала – очень приятные и интересные собеседники, крайне порядочные люди, и никаких там сексуальных посягательств. В итоге на вокзал Невинномысска мы с кошаком въехали всего на полчаса позже назначенного срока на белом «Мерседесе» (правда, грузопассажирском), а поезд ещё и опоздал.
Выходит, скорость моя стала превышать скорость поездов. От этаких реалий мои пальцы начали непроизвольно растопыриваться, и я стала полагать, что круче меня только яйца. А трасса, как известно, таких вещей не любит.
Правду сказать, на трассу я в этот раз не собиралась. Заранее рассчитала время, чтобы обязательно попасть в поезд, потому что опаздывать нельзя было никак: в Бийске заказана машина, а конечный пункт автозаброски указан весьма туманно: некая Мараловодческая с большой буквы, где можно нанять лошадей для перехода к верховьям Катуни. Причем предполагалось, что если лошади окажутся слишком дорогими, группа отправится на какие-нибудь притоки Катуни. А сплавных притоков там море.
Адмирал попался на редкость занудный, любит всё просчитывать с 200-кратным запасом прочности, так что у меня с моей авантюрной натурой челюсть выворачивает от зевоты. Потому-то я с ним и пошла во второй раз, т.к. ощущение это для меня непривычное, а в жизни всё хочется попробовать. Весенний поход был оформлен как алкогольный курорт, и мне было любопытно, как Минину удастся сделать курорт из полнометражного летнего похода.
Этот Минин настаивал, чтобы я ехала в поезде методом «одной остановки», чтобы меня стопудово оттуда не выгнали. Я честно пошла на Ярославский вокзал, где меня «обрадовали», что теперь взимают какой-то новый комиссионный сбор при продаже любого билета, хоть до Петушков. Я возмутилась, на билет забила и решила кровь из носу прийти на вокзал за час до отхода поезда, чтобы войти в него наверняка.
Но – рок это, что ли? Не могу найти логического объяснения. Жила я в это время у тёти, т.к. наконец разъехалась с папой, ему купила квартиру, а себе ещё нет. В его квартире находился склад мебели и прочих вещей, в том числе и снаряги. Ключ от неё я повесила на общую связку, а связку эту тётя требовала на время дальних поездок ей возвращать. Такие в их доме порядки.
У меня в голове не уложилось, что мой ключ может быть не у меня. В Москве уже месяц стояла дикая жара, пагубно влияющая на мозги. Короче, приезжаю я к папе в Люблино, не ближний свет, подхожу к двери, сую руку в карман – и оппаньки.
Без снаряги никуда не поедешь. Бросать в поезд половину вещей смысла не имеет, только время терять. Замок ломать – тоже время, а папаня – раздолбай, так ведь и будет жить с открытой дверью. А мне мои шмотки отчего-то дороги, и три кошака могут разбежаться. Выхожу во двор, осматриваю фасад: соседние лоджии застеклены, можно залезть сверху и по диагонали снизу, но стрёмно: у меня в активе только обвязка от воровского рюкзака, 6-мм сопля, и даже карабина нет. И не факт, что соседи днём дома и пустят меня к себе в квартиру: папа ни с кем из них не общается, а меня тут вообще никто помнить не может.
Еду к папе на работу. По иронии судьбы час назад я была на этой станции метро: покупала большой рюкзак в «Октопусе», а папа работает в музее Лефортово. По дороге меня пробивает на ха-ха: ну вот, опять поезд догонять! А он, гад, скорый: до Новосиба идет меньше двух суток. Но я ж теперь эксперт в гонках за поездами. Тащить, однако, мне придется 80-литровый почти полный рюкзак (там половину занимает раскладка, т.е. еда) и весло. Ладно, с греблом по трассе я уже перемещалась и знаю, что на скорость оно не влияет.
Вылавливаю папу, он как раз собирался уходить. Уф, ключ у меня. Дую обратно, поливаю растения, перепаковываюсь долго и тщательно. Мысли о том, что будет, если не догоню, я в голову не допускала. Как же много изменилось за три года!..
В группе есть Лёха, который обычно возит с собой мобильник. Дважды пробовала звонить ему из Москвы: судорожные щелчки и короткие гудки. Что бы это значило? Группа не знает, выехала ли я вообще из Москвы. К тому же дома не оказалось соседей – моих старых друзей. Когда я покупала квартиру, никто и не подозревал, что они живут в соседнем доме! – к вопросу о тесноте этого мира. Их я хотела попросить поливать растения и присматривать за котами – на папаню надежды мало. Никому не дозвонилась, хреново. А ещё при перепаковке выяснилось, что я забыла паспорт дома у тёти, а она сейчас в пути на дачу. К ней в квартиру стопудово не проникнешь: она живет по принципу «дом поросёнка должен быть крепостью». Но все эти причины недостаточны, чтобы обломаться с поездкой.