Меняю десятку на рубли, звоню. И опять демонстрирую полнейшую беспомощность: автомат никак не соединяет, а у сердобольной девушки с первого раза получается. Фигня, главное сейчас быстро и доходчиво сформулировать, что мне нужно.
Парень на проводе, естественно, удивляется, но приглашает в гости, а там разберёмся. Они выходят в пятницу на Катунь. Подробно объясняет, как до них добраться. Судя по голосам, там какое-то сборище.
Ах, братья – туристы, как же с вами всё просто и легко! Я готова расцеловать юную продавщицу. Она дает мне домашний телефон, свой и мамин, и на всякий случай записывает тот, по которому я поеду. Зовут отзывчивое создание Юля Некрасова. Будете проездом в Бийске – передавайте ей привет! И покупайте у неё побольше. Новосибирские чипсы и сухарики «кириешки» весьма вкусные. А воду лучше брать местного разлива, Н-ские варианты «Спрайта» и «Колы» хочется сразу вылить.
Была у меня еще мысля дождаться вечернего поезда. Но так меня встречание достало, что я эту мыслю отбросила – вместе с пыльным листочком конопли, которая росла в изобилии около вокзала. Нравится мне вкус её свежего сока, поэтому я всегда машинально обрываю по листочку и сосу черешок. Никакого наркотического эффекта это не даёт.
Загрузилась я в трамвай №1 и ехала долго-предолго, почти до конечной. Громадный рюкзак, чёртово весло – наконец-то они перестанут быть мёртвым грузом! Трамвай полз со скоростью пешехода. Город кончился, прямо к рельсам подступил лес, через который иногда справа просматривалась дорога с редкими машинами. Впечатление было, будто я еду по какой-нибудь Кругобайкальской железке. Большой олеумный завод и ещё какой-то индустриальный гигант медленно проплывали мимо болтающегося трамвая с одной незакрывающейся дверью. Как бы он не развалился на ходу.
Приехала на остановку «Лесоперевалка». Посреди леса стоял магазин, и люди ждали автобусов. Мой пришёл через полчаса и повёз по ещё более живописной извивающейся лесной дороге. На звание тайги этот лес не тянул, но давал почувствовать, что здесь Сибирь, а не какая-то Европа.
Въехали в посёлок Сорокино. Вполне цивильные пятиэтажки. Это город-спутник Бийска, вроде нашего Зеленограда, и телефоны тут бийские. По подробной наводке искомую квартиру я обнаружила сразу.
Дверь открылась – и как будто я к себе домой попала. В одной комнате интернет, в другой видик. На экране чьи-то каты прыгают по порогам, весёлая компания это дело оживлённо комментирует. Потом отрывается от экрана и начинает со знанием дела комментировать моё весло. Меня усаживают на диван, угощают холодным свежим квасом и чем-то зелёным – репкой, что ли. В дверях стоит ещё кучка вёсел, в живописном беспорядке разбросаны каски, насос, куски ткани, по ним бродит кот. Home, sweet home!
В процессе непосредственного общения я выделяю хозяев квартиры: Лёшу и Вику. Оказывается, они тоже инструкторы, только пока без лицензии, поэтому и объява в газете такая скромная. Зато у них есть множество других официальных бумажек, например, права на вождение катамарана – это не хохма, а реальный документ! Права подразделяются по категориям: двойки и четвёрки, как для автомобилей B, C, E. Весной и в начале лета ребята ходят интересные маршруты в своей компании, как все нормальные люди. А к концу лета начинается туристический сезон, на Алтай валят денежные лохи, которые видели сплав по TV и тоже хотят попробовать экстрима, хотя ни разу в палатке не ночевали. И мне светит сплав в этакой компании. А что делать – альтернативы нет. Ладно, думаю, посмотрю изнутри, что это за штука – коммерческий поход.
До похода оставалось ещё четыре дня. На это время Вика с Лёшей меня вписали и знакомились со мной ближе. Я блаженно расслаблялась.
Мне было непонятно, зачем они уже давно официально поженились, но не делают детей. Объяснить не получилось – видно, разные у нас социальные стандарты. Фамилия их была Соколовы («Сокол ты, Орлов! Орёл ты, Соколов!»), а жили в посёлке Сорокино. Забавно.
Раскладку из моего рюкзака мы распотрошили. Тушёнке и спирту инструкторы обрадовались, решили сделать мне на сплав скидку, в смысле за еду денег не брать. Но вот досада: там был весь общественный чеснок. Мининская группа осталась без чеснока, я его не ем, а у хозяев этого добра своего навалом.
У Лёши в гараже жил самодельный клееный каяк, узкий и длинный. Почему-то вспомнилось словосочетание «стул гнутоклееный». Юбка к нему тоже была самошитая. Ещё там хранился самодельный кат-двойка, который специально для меня надувать не стали, сказали, что увижу на сплаве. Такие каты ребята производят на продажу, предлагали и мне за 400 долларов (ага, и в Сибири бывают цены в баксах!), вполне приемлемо. А я как раз задумывалась, не пора ли стать судовладельцем.