Тут на моём обычном теле почувствовались руки. Мужские руки, блин-блин-блин-блин. Ну тебя-бя-бя-бя в самом деле-деле-деле. Нашёл время, кайфолом-щик-чик-чик, хи-хи...хи? Мир потускнел и съёжился, бегучие мысли спрятались, только высовывали носики из-за каких-то кулис. Неужели нельзя как-нибудь потом этот вопрос решить? Но мужик стал жаловаться, что у него восемь лет не было женщины. Тьфу ты, проблема. Он мне очень нравился как человек, я ему сочувствовала. Но как мужчина не привлекал ни капельки, бывает же такое. Мне было его жалко, да и кормил он тут меня, привечал, вот ощущения новые дал испытать. Ладно, решила, потерплю малость, от меня кусок не отвалится, а одинокому человеку радость доставлю. Полежу бревном, ему же неважно сейчас, сам дофантазирует. Может, и мне под этим делом не противно будет.
Но под этим делом получилось с точностью до наоборот. Кое-как удалось дать ему себя раздеть, что продолжалось до отвращения бесконечно, но тут накатила волна ужаса: я почувствовала, что если сейчас дать ему хоть до чего-нибудь дотронуться – случится страшное. И я вдруг стала так бешено отбиваться, как монашка, нет, как настоятельница, честь которой символизирует честь всего монастыря. Мужик аж испугался. А потом свернулась в тугой клубок, забилась в угол и не то что на прикосновения, на любые слова кричала: «уйди, исчезни, нельзя, нет…» Пока несчастный мужик не уполз с постели совсем, а тогда провалилась в сон. Радостные видения и смысловые галлюцинации больше не вернулись.
После этого случая я никогда больше не пыталась заниматься сексом без любви. Ну, без какой-никакой влюблённости. Разик попробовала поцеловаться – но тут же накатило то самое омерзение, которое я испытала в ту ночь в хижине отшельника. Что бы там ни гнали про сексуальную революцию – нельзя человеку притворяться животным, его психика от этого нарушается. Вот какую важную вещь сказала мне алтайская трава.
Поутру хмурый Ёлкин Свет сказал, что измена у меня была от передоза. А приставать он ко мне начал где-то через полчасика после того, как увидел, что меня накрыло: очень уж хотелось, а я была такая радостная. Зато измена, говорит, продолжалась несколько часов.
Оба чувствовали себя виноватыми. Мне в самом деле было жалко, что я не смогла подарить ему удовлетворение. Я хмуро позавтракала: как пыльным мешком стукнутая, но аппетит был зверский, заверила обломанного беднягу, что я на него совсем не в обиде, и скорее убралась подобру-поздорову.
Ёлкин Свет подарил мне в дорогу большую связку сушёных грибов. Но не тех самых, а просто белых. Дома у тёти я их долго хранила на шкафу, а потом вспомнила, размочила в воде и несколько раз пожарила с картошкой, да ещё и для супа осталось. Было очень вкусно.
ГЛАВА 10
Живет на улице Кидаловой,
Что в тихом месте у реки.
И каждый вечер – зависалово,
И беспременно с планом косяки.
Славься, наш народ
Созидающий!
Славься, безымянный торчок
Зависающий!
вышеупомянутый Чиж
Выходила я в самом подавленном настроении, но понимая, что произошедшие во мне изменения – к лучшему. Уединённая конопляная долинка вскоре кончилась, слабая колейка влилась в более накатанную, потом вывела на грунтовую дорогу. А по ней, откуда ни возьмись, ехала машина, которая подобрала меня (в такой глуши иначе не бывает) и направлялась аж до самого Барнаула!
Драйвер оказался интересным собеседником с хипповским прошлым. Да и сейчас он немного путешествовал, но вот женился, приобрёл квартиру, и бытовуха заела. Пока ехали, какие только темы не обсудили. А прибыли уже совсем ночью. Меня, конечно, вписали, и я с наслаждением приняла цивильный душ. Дома, когда моешься каждый вечер, ни за что не испытать и бледного подобия такого наслаждения.