И никто, совсем никто, не сказал мне: что ты делаешь, в этом человеке есть такие-то и такие-то ценные качества, если ты сломаешь эту личность, мир станет беднее. Или что-то в этом роде. Никому нет до этого дела.
Правда, несколько «друзей» Борисова отреагировали своеобразно: чтобы выразить ему своё участие, объединились против меня, уговорили его не бояться и все вместе показать, что они меня в гробу видали. Была мелкая провокация и мелкая реакция на неё – разбитая морда. Медвежью услугу оказали другу. Но как по мне – молодцы, что не остались к нему равнодушны.
Я с энтузиазмом принимаю мир враждебный, но меня убивает мир равнодушный. А обвинения и претензии люблю, потому что это значит, что меня хотят сделать лучше, т.е. я небезразлична.
Для справедливости сразу оговорюсь: многие участвовали (по обывательским меркам) весьма немало, чем доказали, что этот мир неравнодушен, и спасли мою ничтожную жизнь. Но получилось всё же недостаточно, и вот почему: даже самые неравнодушные из участвовавших считают допустимым недопустимое. Сейчас вижу: те, кого я наивно полагала «друзьями, выбранными методом Высоцкого» (прошу обратить внимание: автор тестировал друга не на преданность себе лично, а на наличие определенных душевных качеств), на поверку оказались «а так», а тогда я считала их выше и хотела от них того, для чего «усреднённое» общество ещё не созрело. Того, каким его предстоит сделать – а ведь когда страстно стремишься к цели, видишь её уже осуществлённой! Общество косно, «броня крепка» – это причина для отчаяния и депрессии. Но их поведение показало, что именно я могу заметно увеличивать долю неравнодушия, даже в самых бронированных тварях типа Борисова, могу то, чего не могут другие – это даёт волю к жизни. На обращение «раскрученного лидера» Сельвачёва откликнулось, по его словам, человек 10, а на мое обращение – больше 30. Это важно. У меня такой отклик вызвал разочарование в «сообществе», а у активных его представителей удивление: надо же, как много. Всех почему-то удивляет, что откликнулись многие. А по-моему, это ничтожно мало. Но достаточно для того, чтобы в этом мире можно было жить. Адресов было порядка 120, сколько-то из них наверняка устарели. Многие просто не получили писем, потому что адреса сменились или я не нашла их адресов. Это из барьеровской тусовки, а есть и другие, там соотношение получилось похожим.
Насчёт правомерности этой рассылки – вопрос неоднозначный. С одной стороны, о ценностях задумываться полезно. С другой: такие письма – разве не насилие? Без спросу вломилась в их мир, наорала, потребовала реакции. Многие были недовольны, типа «мой ящик – не помойка для злословия». Перед теми, кому не понравилось, я извинилась. В личных письмах. Кроме тех, конечно, кто говорил: «да забей на эту фигню, давай лучше развлекаться» – их я жёстко послала нах и считаю это совершенно правильным.
Многие почему-то жалеют, что я лишилась некого круга общения. Их я не понимаю. Для меня общение как таковое никогда не было самоценностью, даже в подростковом периоде. Общение всегда было инструментом, средством получения и передачи информации о человеческих отношениях, средством изменения себя под влиянием других и влияния на других. «Просто общаться с приятными людьми» мне неинтересно, как неинтересно отдыхать, лёжа на пляже весь отпуск – а большинство иначе и не представляет своего отдыха. Самое ужасное – что ради сомнительной ценности «приятного общения» они готовы закрывать глаза на что угодно! Я уже переварила разочарование в их «сообществе» и в мире «экстремальных путешественников» вообще, но для меня до сих пор дико, что у подавляющего большинства из них высоко стоит ценность «сиюминутное спокойствие важнее разрешения проблемы».
Сейчас я с удовольствием общаюсь с людьми незнакомыми и малознакомыми. Легко и приятно иметь дело с теми, кто ничем не обязан, потому что обязан быть не может. А люди, которые могут, но не хотят, как их уважать?
Я не могу человека уважать, если он за свои слова не отвечает. Не уверен – не говори. А давши слово... То есть, если я понимаю, что данный индивид бросает на ветер слова, то я ему не доверяю, не уважаю. А если допускать, что так устроены все по определению – впадаю в мизантропию, вот как сейчас. Сама так же «хороша». Ничто человеческое, блин. Нарушаю собственное слово – а меня, панимаишь, прощают! Нормально, типа, я и не думал понимать твои слова буквально! И другие еще бубнят: полюби себя, прощай себя... Как не ненавидеть такой поганый мир, где учат, что за слова МОЖНО не отвечать?!