Я наивно полагала, что мир самостоятельных путешественников, сознательно выбирающих трудные условия – это то, что нужно. А они – обыкновенные. Как за углом пельменная. Результат – становлюсь злобной стервой. Ненавижу, презираю, просто не вижу в упор.
Без этого мира плохо. Игрушки со смертью – ерунда. Я находила в этом мире отношения, которые казались мне настоящими. Оказалось – это иллюзия. Тоскливо жить, где нет веры в дружбу и любовь. Без веры ничего не создашь. Рано или поздно они предадут, или я предам сама, раз это допускается.
Эти настроения – после беседы с ведущим психотерапевтом, фу ты-ну ты, города Тольятти. Мужик непростой, старый походник, к Северному полюсу на собаках ходил и всё такое. Ну, спросила я его, что он по теме думает. А он долго умиротворяюще бухтел в том смысле, что предательства не существует, надо не иметь ожиданий, и будешь в шоколаде. Кругом б***ство, иначе никак не скажешь.
Вот мне казалось, я выбирала более-менее подходящее окружение. Ко мне пришла беда – и оказалось, они неподходящие. Даже и лучшие из них – скатились туда же. А не пошли бы они все?
В общем, те, кто на поверку оказался «а так», не виноваты в том, что у меня лопнула иллюзия. Сама дура. Мне говорили: это же здорово, ты узнала, что они тебе не друзья, и больше не обманываешься. Ну, здорово, только нет их не только здесь – нет и нигде. По определению: где нет предательства, там нет и дружбы. Раз так незначимы обещания-обязательства, доверие, чужие (и свои) проблемы, правда и ложь – а народу охота всего лишь вместе развлекаться. Жаль этого мира, который для меня много значил, который я считала живым и настоящим. Просто ну даже чужие фильмы смотреть и песни слушать больно. «Вольные путешественники», или автостопщики – их я не посылала подальше, они ведь не знакомы с Борисовым и со всей историей. Но никто из них не поинтересовался по-настоящему, что у меня за беда. Не важны им такие материи, и отношения с ними – класса взаимопользования. Получается, по большому счету никому ни до кого нет дела, даже до самих себя.
Ну, я больше не общаюсь с «Барьером». Кому в этой ситуации стало лучше жить? Обывателям стало спокойнее – это да. Но, во-первых, на время (ситуация-то не разрешается путем игнора, как бы кто-то ни пытался в это верить), а во-вторых и главное – у народа этого остался подавленный конфликт с совестью. Сказать себе: «эх, стала тётка психом, жалко» и устраниться – ничего для них хорошего. Меньше человечности и больше быдловости.
Думаю, всё, что я могу сделать позитивного для... недалеких людей, которые заняли позицию «это личное дело двоих, меня оно не касается» – напомнить «экстремальным туристам» одну сакраментальную истину. Лидер в списке предсмертных фраз: «Это не может случиться со мной».
Честно говоря, задуматься мне стоило бы и раньше. Было в нашем клубе несколько случаев…
На дворе XXI век, а человек умер от диабета. Молодой, наш ровесник. Ходил с нами в походы, я была в двух с его участием. Звали его Андрей Реутов. В последние годы он жил один, общался мало и что-то болел. А традиционную медицину не любил. Болел, болел, и умер.
Зачем меня позвали на поминки, не очень понимаю: я с ним общалась довольно мало. А те, кто считал себя его друзьями, накушавшись, занялись самокритикой. Красноречиво говорили, проститутки нравственные, о том, как проморгали болезнь «друга», как каются, и как теперь нужно быть более чуткими. Разговорами и закончилось, ничуть они не изменились...
На этот счёт я получила исчерпывающий комментарий: «Разговорам под водку и настроение стоит верить в последнюю очередь».
Ещё о смерти. Известный барьеровский спелеолог Юра Евдокимов однажды водил на Эльбрус в апреле малоопытную группу, связка сорвалась. Вова Александров погиб, его жена провела много времени в реанимации. Евдокимов НЕ СЧИТАЕТ себя ответственным за этот случай.
Я ни разу в глаза не попрекнула его этим трупом. Переживает же человек, но у него такой глюк: ему проще удавиться, чем свою неправоту озвучить. А вот теперь говорю об этом публично. Потому что он часто бывает командиром в походах.
Это мы обсуждали с общим знакомым: