- Про Евдокимова – я тоже замечал, что он не высоко ставит ответственность командира в походе. Правда, я не был в походах, где командиром был он. И его отношение к трупу в его походе меня тоже неприятно удивило. При том, что у Юры много замечательных качеств.
- Факт. У нас с ним очень значимые и очень неоднозначные отношения. Мой первый серьёзный водный поход был под его руководством. Где и познакомились с Борисовым. Команда «чайников», блин, вот так в 5-ку. Собирались на Аксаут, но там воды не оказалось, и недолго думая перебросились на Большую Лабу, однако. Шли аварийно, одна двойка килялась всю дорогу (кстати, на ней был Андрюша Реутов), да ещё труп в соседней команде. Я с Юриком спала в одной палатке и каждую ночь его пилила, как заправская жена: ты что же делаешь, не видишь, что ли, поляжем ведь все! Перед особо сложным участком он наконец образумился и сбросил всю команду.
Потом мы ходили Камчатку, автономка на полтора месяца, пещеры-горы-вода-пешка. Очень красивый маршрут, молодец. Но атмосфера была хреновой. Куча проблем в самом начале из-за раздолбайства командира. Вредная участница, психолог, специально провоцировала конфликты и наблюдала, коза. С середины маршрута она со своим мужиком откололась, ещё один ушёл планово. Остались вчетвером, поначалу стало лучше, но потом стали плутать (а кто виноват, у кого карты?), сильно уставать, а он нас гнал как скот. Я стала сатанеть. Однажды отошли от группы вдвоём и так друг на друга вызверились, аж вспомнить страшно. Дошли до первой цивилизации, я тут же сбросилась. Он с двумя «чайниками» на кате-четвёрке без запаски (мне отдал) пошёл речку, которая оказалась гораздо сложнее предполагаемого. Девушку с носа смывало семь раз! И на связь они долго не выходили, родственники на ушах, я в Питере-Камчатском вписывалась у спасателя, так мы уже почти вертолёты подняли, когда они объявились. Последовал такой диалог: «Расп***яй ты, родной!» - «На том и держимся!» Короче, за эту Камчатку мы до сих пор изредка доругиваемся.
Ну, больше уже не доругиваемся. Потому что не общаемся больше. Он тоже участвовал в разруливании конфликта с Борисовым – но не затем, чтобы восстановить справедливость, а чтобы установить худой мир. Чтобы в «сообществе» спокойно было. Участвовал в знаменательной встрече, которую я считаю товарищеским судом, а другие – нет. А прекратилось общение после вот такого, буквально:
«Татьяна, я вижу полную неадекватность с твоей стороны, которая увеличивается с каждой информацией. Я не буду общаться, пока не увижу сдвигов в другую сторону, можешь считать это моей встречной теорией. К сожалению, неизвестный психиатр был прав, видимо. Конец связи».
Нормально, да? Как если спасатель скажет: «Я не буду вытаскивать пострадавшего, пока не удостоверюсь, что он ведёт себя адекватно».
Ну, и ещё по мелочи, без трупов. В моем финансовом «чёрном списке» всего три крупных должника, а двое из них – туристы… Алекс Драйвер, он же Гном из Питера – на него я даже натравливала бандитов, но в Питере никто работать не хочет (потому у них и денег меньше, чем в Москве), и бандиты тоже: вернули мне еле-еле начальную сумму. И гнида Шульман (эпитет не мой, а другого кинутого им человека) из вышеупомянутого «Барьера» – там сумма такая, что бандиты мараться не станут. Оба – не мошенники, а просто безответственные мечтатели.
Спеши восхищаться человеком, ибо упустишь радость? Пока не узнал о нём достаточно…
Про командирскую ответственность. Говорят, победителей не судят: многие ходят аварийно, но если все возвращаются целыми – невозможно доказать, что это случайное везение, а не доказательство супер-мастерства.
Почему Борисов не заработал от меня физическую инвалидность? Я считаю, что он не имел права поступать как ему заблагорассудится, не выполнив моих требований, возникших как следствие его поступков. Руководитель похода Сельвачёв право имел, но это как право нарушать технику безопасности: нарушай, но пострадаешь. В данном случае Сельвачёв знал, что пострадает его партнёр. Имел ли он право как руководитель его подставлять?
Он ведь просто бросил «друга» в беде. Вначале произвёл некоторые действия, но когда задача оказалась сложнее, чем он предполагал – забил. Я давно объяснила ему конфиденциально, какое он имел отношение к развитию конфликта. Эгоист Сельвачёв сказал, что я и Борисов – самостоятельные люди и должны разбираться сами, он участвовать не будет. Такое у него отношение к проблемам «друга». Но после некоторых событий и, видимо, не без влияния общих знакомых он засунул эгоизм и гонор себе в задницу – и повёл себя так, как я считала правильным. Что делает ему честь как разумному командиру. Не мудро пугать лавину надутыми щеками.