Я. Многие автостопщики тоже.
Положим, довольно серьёзной научной работой многие занимаются. Короче, давно думала – геологи лучше туристов.
Евдокимов рассказывал: на Камчатке встречаются с местными.
- Вы кто, геологи?
- Нет.
- Вулканологи?
- Да нет.
- А кто, охотники?
- Да не, туристы мы.
- А-а, придурки!
Он. Смысл в том, что надо сменить среду общения на ту, где тоже присутствует экстрим, но мотивация другая. «Врачей без границ» я упомянул в качестве примера экстрима с положительной мотивацией. То же верно для спасателей в горах и прочих, космонавтов, полярных исследователей, всякого рода антитеррористических групп, изредка – военных и ментов.
Я. Я не врач, и никогда им не буду. Эти люди сами ничего не хотят делать для своего здоровья, а требуют: доктор, дай! Волшебную пилюлю, чтобы у меня сразу всё прошло. На выполнение предписаний забивают и всё валят на плохого доктора. Не будет у меня в таком случае позитивной мотивации.
Спасатель – дело другое, привлекательное. Только тоже противно, если какие-нибудь идиоты встрянут по раздолбайству, а ты их спасай, и они на тебя же ещё и наедут. У Владимира Санина есть замечательная книга «Белое проклятие» о профессии лавинщика. В той же серии у него про пожарников и про исследователей Антарктиды. Цепляет.
С антитеррористами хуже, там обязательно много насилия. В космонавты не берут. Полярники – по-моему, те же туристы-геологи, просто повод для их деятельности очень весомый и красивый. Без повода, просто так, в серьёзный маршрут переться очень скоро становится западло. Даже автостопом – обязательно надо придумать себе «научное этнографическое исследование». А потом прочесть лекцию и издать книжку.
А уж ментов с вояками – нах, нах. Внешняя мотивация, внешняя совесть и внешняя ответственность – отвратительно.
Он. Ну, тогда зачем ты помогаешь людям совершенствоваться? Получается аналогично врачу и спасателю.
Я. Так я же не всем подряд помогаю, а сама выбираю, кому! Не хочу – не помогаю. Профессионалу так нельзя. Преогромнейшая разница.
Он. Если о каждой профессии судить по наихудшим людям, с которыми придется общаться, остается только одно – заниматься чем-то, что с людьми не связано. Хотя, врачом тебе быть действительно нельзя. Как бы ты стала лечить «быдло», т.е. большинство людей, с твоим-то к нему отношением?
Я. Именно. Поэтому я сразу поступала не на лечфак, а на МБФ (медико-биологический), и ни дня не работала по специальности. Работы у меня – шабашки. Исключительно. С людьми они часто связаны, но если что не так – отработаю, насколько подписалась, и до свидания.
Я. Равнодушие – неравнодушие, сохранение спокойствия – подлость по отношению к другим и подавление собственной личности, любовь, дружба и предательство, насилие и границы его применимости – всё это не имеет непосредственного отношения к их жизни? А разве это не «общечеловеческие ценности»?
Он. «Общечеловеческие ценности» для большинства людей – вещи достаточно абстрактные, как, например, вероятность третьей мировой войны. Всех касается, но никто по этому поводу особенно не переживает.
Я. Не может быть. Они далеко не младенцы, у всех бывали проблемы, связанные с этими вечными ценностями. Только прямо сейчас проблема остро не стоит, и им хочется о ней не думать... Политика порочная, потому что нерешенные проблемы к ним ещё вернутся! А почему, по-твоему, у большинства не выработалось мнения о тех ценностях, которые по-любому в их жизни переоценивались? Все проходили через несчастную любовь, предательство в той или иной форме. Почему эти вопросы их не цепляют, если проблема сейчас не у них? Может быть, они просто не проходили инициацию, не созрели?
Он. Даже если проблемы у них, ценности не цепляют – их сложно примерить на себя лично, и прямого рецепта решения проблем они не дадут. Большинство волнуют в первую очередь собственные интересы, а ценности – это для «разговоров за жизнь», в лучшем случае. Сложно решать задачу «в общем виде», и имеет смысл только если решаешь многократно.
Я. Ну, задачу построения отношений каждый решал и будет решать многократно. Этот интерес есть у всех, и ценности совпадают, а различаются в частностях: кто хочет замуж, а кому нужны хорошо работающие подчинённые. Почему же у них реакция как правило «не трогай, чтобы не воняло», а не «убери, чтобы стало чисто»?
Приоритет собственных интересов – это у обывателей. Суровые условия категорийных походов должны были изменить систему ценностей. Почему так не у всех, а только у некоторых?