Немного придя в себя, я понимаю, что нахожусь в больничной палате. Не понимаю почему я тут. Начинаю ощупывать свои ноги, руки, всё целое. Голова немного кружиться и от этого чувства начинает тошнить.
-Доброе утро, смотрю вы пришли в себя. – девушка в белом халате, улыбается и берет папку с тумбочки, смотря то в нее, то на меня. – Меня зовут Светлана Дмитриевна я ваш лечащий врач. – ее голос спокоен, монотонен. – Вас доставили сюда с травмой головы. У вас сотрясение, сильно была рассечена кожа головы. Пришлось накладывать швы.
-Простите, я не понимаю, о чем вы говорите. – мой голос начал немного дрожать. Из всего этого, я понимаю только одно, что в моей голове нет воспоминаний о том, как я тут оказалась.
-Частичная потеря памяти, бывает при ваших травмах. Спустя некоторое время память должна восстановиться. Но когда, я не могу сказать вам точно, ведь голова человека — это область темная и не до конца изученная.
Пытаюсь заставить себя вспомнить, но в голове просто чернота. Я помню папу то, что мама умерла при родах. Как росла без нее, как папа из кожи вон лез, чтобы у меня было детство, как у всех, кто живет в полноценной семье. А дальше не помню ничего, словно ластиком стерли.
Паника начала накатывать волнами. Приборы слева начали пищать громче. Воздуха не хватало. Открываю рот словно рыба, выброшенная на берег, но вздохнуть глубже не получается.
- Спокойно, Светлана Игоревна. – доктор убирает папку и хватает шприц на прикроватной тумбе — Вот так, сейчас мы успокоимся и немного поспим. – она делает укол и отходит.
Укол делает свое дело, спустя минуту моя паника сошла на нет. А мое тело начало словно парить, голова стала легкой. Мыслей не было вообще никаких.
-Сейчас вы поспите, а позже я зайду снова, и мы попробуем еще раз с вами поговорить.
Ее слова звучали уже совсем вдалеке, а веки закрывались. Мое сознание окутывала темнота.
Сон длился долго.
Проснулась я уже поздно ночью. В палате был полумрак, только маленький светильник на тумбе не давал темноте поглотить комнату полностью.
Повернув голову в право, я увидела мужчину, который спал в кресле, подперев кулаком голову. Я понимаю головой, что нужно бы закричать во все горло, но видя его во мне не было страха. Либо мой мозг еще затуманен лекарствами, либо после сотрясения у меня отсутствует чувство самосохранения.
Мужик этот был одет в белую рубашку, которая была помята и расстёгнута на верхние пуговицы.
Я минут десять внимательно следила за медленным и глубоким дыханием. Но он, наверное, почувствовал, что на него пялятся. Он поднимает голову и смотрит на меня сонными глазами. Я впервые вижу такие голубые глаза. Они очень яркие, пронзительные. В его взгляде столько разных эмоций, что я не могу разобрать, что именно вижу.
-Львенок? – говорит хриплым голосом ото сна. В одном слове было столько надежды. Надежды на что?
-Вы кто? – я пытаюсь снова покопаться в своей голове, вспомнить его, но ничего не выходит. В голове пусто, ни одной мысли кто это может быть.
-Львенок, это я, Демид. – он тычет пальцем себе в грудь и начинает медленно вставать с кресла.
Он медленно направляется в мою сторону и это уже начинает меня немного пугать. Демид, ка он представился, поднимает руки вверх, якобы он не причинит мне вреда.
-Я вас не знаю. Вы могли бы уйти из моей палаты!
-Ты правда меня не помнишь? – в его голосе чувствуется боль.
Он так хочет услышать, что я его помню, но увы.
Интересная, эта жизнь. Сегодня ты живешь как обычно, а завтра твоя жизнь переворачивается с ног на голову. Или ты совсем не помнишь, как ты жил еще вчера.
-Хорошо. Доктор сказала, что провалы в памяти могут восстановиться в ближайшее время. – мне почему-то нравиться его голос, его тон. И я готова его слушать дальше, но он, не дойдя до моей кровати начинает отступать. Затем, не услышав от меня ни слова, он смотрит на меня с минуту и уходит, аккуратно захлопнув дверь.
Странное чувство утраты окутывает меня словно одеяло. Головой я понимаю, что все правильно, не должен в моей палате находиться незнакомый мне мужчина. Но в сердце поселилась горечь одиночества. Меня на интуитивном уровне тянет к нему, я его не знаю, но доверяю. И объясняю я себе это тем, что, наверное, дело потери памяти я его знала хорошо.
Из-за того, что я долго проспала, сон ко мне не приходил. Еще мысли эти крутились в голове, ничего не понятно, ни за одну мысль я не могу ухватиться, но я продолжала думать, думать, думать. Но все мои попытки, что-то вспомнить проваливались одна за одной.
Не выдержав такого напряжения, мой организм сдался и потребовал отдыха. И я снова уснула ближе к утру.
Снилась мне снова мама. Она держала меня маленькую, лет восьми, за руку и вела куда-то вперед, где виднелся темный лес. Ее рука была такая теплая, мягкая. Она смотрела на меня и улыбалась, так искренне, так любяще, что мне только одного, упасть в ее объятия и не отпускать. Но она просто шла и подбадривающе кивала. Дойдя до черты, где начинался лес, она остановилась.