– Что-о? – Лицо Софии вытянулось. – Это был наезд, да?
– Нет. А вот это наезд. – Румяна подошла вплотную к Софии, так что та даже отшатнулась, и спокойно произнесла, с интересом разглядывая ученицу: – Я попросила тебя сесть за парту. И даже сказала «пожалуйста». Какое из этих слов ты не уловила?
– Вы нарушаете мои личные грани-ицы, – протянула София, правда, отходя к своему месту.
Весь урок принцесса неприязненно пялилась на учительницу, о чём-то перешёптываясь с одноклассницами.
…К концу первого урока Румяна еле выстояла под шквальным огнём эмоций семиклассников. Со звонком она в бессилии опустилась на стул, чувствуя себя ковриком из прихожей, который Фаруза выбивала во дворе. Дети сбили с Румяны пыль методического кабинета, и она пока не знала, стоит ли ей радоваться, или следует убираться отсюда подальше. Если в начале урока ей казалось, что дети затронули в ней живые пружинки, то теперь она не сомневалась – внутри не пружинки, а динамит, к которому эти буйные поднесли спичку; ещё немного – и рванёт. Перемены, о которых грезила Румяна, гуляя по парку, оказались взрывоопасными. Уничтожит ли взрыв скорлупу, скрывающую память, или разнесёт на атомы саму Румяну, было неясно. Оставалось проверить это опытным путём.
Возвращаясь из школы, Румяна увидела на Вязовой аллее синеголовую фигурку со знакомо растрёпанным рюкзаком – молния наполовину расстёгнута, ручка оторвана, а тетради того и гляди выскользнут прямо на асфальт. Оказывается, Ева живёт с ней по соседству! Девочка открыла калитку в заборе-штакетнике и пошла по заросшей аллее вглубь участка. Как и все другие, её коттедж тоже скрывался за густо посаженными вязами.
Фаруза жарила блинчики.
– Умница, что успела, – горяченькие ещё. Чайник поставь.
Румяна разулась и отправилась искать Ивана Чаевича, который снова куда-то пропал.
– Фаруза, а кто живёт в соседнем доме? – Румяна вымыла руки и оглядывала ванную: чайник мог оказаться где угодно.
– Дочь академика Звеницкого с семьёй. Сам-то учёный давно не встаёт, они ухаживают за ним. В коттедже живёт как академик. Пока он жив, его дочка с семьёй на коне. Или как сыр в масле, – заключила она, размазывая растопленное масло с ложки по блину, верхнему на горке. – Ну, Румянушка, где чай? Скоро блины простынут!
– А давай-ка лучше кофе сварим, – громко сказала Румяна, и её хитрость удалась: поворачивая из коридора на кухню, она чуть не споткнулась о чайник. – Сразу бы так! – проворчала она, прижимая к себе непослушную посудину.
– …Там у них ещё девочка, – продолжала Фаруза, расставляя чашки. – Синеволосая, хотя на самом деле такая… русявенькая. Не дают ребёнку нормально жить.
– А что значит – нормально жить? – Чайник наконец-то занял место на плите, и Румяна села, положив руки на стол и подперев кулаком подбородок.
– Любить…
– Еву не любят?
– О, откуда знаешь, что Ева?
– Она в моём классе, и у неё большие проблемы.
– Неудивительно даже! – Фаруза шмякнула Румяне на тарелку ворох блинчиков. – По мне, так они вообще никого не любят. Кроме себя. Ребёнок у них вроде… как это говорят? Проект. Неудавшийся причём.
– Глупости какие.
– Хотят, чтобы она была как надо, как все. Да вот только у каждого жеребёнка своя попрыжка!
– Ева рисует.
– Мать этого не разделяет. А отец… – Фаруза лишь махнула рукой.
– Интересно, любит ли Ева блинчики…
– Румянушка, кто ж их не любит?!
Странные звуки отвлекли Фарузу и Румяну от беседы. Из глубин дома академика раздавался шум. Но кто может шуметь в совершенно пустом доме?
Румяна вскочила, чтобы посмотреть, но Фаруза решительным жестом усадила её на место:
– Сиди. Я сама.
– Но Фаруза…
– Сказала: сама, – строго повторила домработница и скрылась за дверью.
Румяна последовала за ней, стараясь не шуметь.
Дверь из пристройки вела в холл коттеджа, а оттуда – в библиотеку, которую Румяна обследовала сразу, как оказалась здесь. Это было просторное, в полдома, помещение, из которого шла лестница наверх. Второй этаж располагался лишь над половиной библиотеки. Поэтому комната выглядела необычно: над её частью потолок был высокий – в два этажа. Одна стена, метров пять-шесть в высоту, была полностью занята книгами. Доступ к верхним полкам обеспечивала складная стремянка. Румяне до дрожи нравилось это место, но стоило ей оказаться в библиотеке, Фаруза всегда была тут как тут. Она заглядывала через плечо, когда Румяна просматривала книги. Увидав как-то в одной из книг штамп – круг с загадочной надписью «Тревоговерт» по краю и кедром внутри, – девушка спросила, что это такое.