Вот и сейчас, услышав о поселениях, человек усиленно закивал.
– Пойдём уж, – неожиданно для себя сказал Барокко.
Он рассчитывал лишь на ворона, но раз уж в сеть угодила эта тощая «рыбёшка»… Несмотря на неприглядный вид незнакомца, Барокко заметил умный и цепкий взгляд, а для такого у него уж точно найдётся работа.
Когда двое с вороном в пакете вышли к остановке, Барокко кто-то задел плечом. Перед ним стоял невысокий плотный человек в клетчатых брюках, в пальто и в котелке.
– А у вас, случайно, не птица в пакете? – довольно нагло спросил клетчатый.
– А вам есть дело? – поинтересовался Барокко.
– Конечно, – с готовностью ответил клетчатый. – Я таксидермист. Сделаю вам чучело, как живое!
– Хм, есть ли у вас рекомендации? – Барокко окинул незнакомца недоверчивым взглядом.
Тот выглядел элегантно и аккуратно, и это отзывалось вкусу ценителя модной одежды и знатока исторических стилей.
– О да, за меня ручается профессор Тропп, можете уточнить у него. Ну как, по рукам?
– По рукам, – произнёс Барокко и передал клетчатому пакет вместе со своей визиткой.
Автобус до Кедрова отъехал от остановки «Тихий посёлок» и покатил по пустынной замёрзшей дороге. Барокко достал из кармана пальто календарик и убедился в том, что сегодня новолуние, в придачу ещё и солнечное затмение! Подходящий день для странных знакомств. И правда, спутник в бриджах с цепким взглядом быстро доказал, что встреча с ним – настоящая удача. Завязав разговор с новым знакомым, Барокко с удивлением отметил, насколько смышлёным оказался этот тщедушный, пыльный и невзрачный на вид тип.
…Барокко удивился бы ещё больше, если бы успел выглянуть в окно отъезжающего автобуса. Вдоль дороги, окутанный выхлопными клубами, шёл клетчатый господин, а на его плече сидел ворон.
Вечером того дня клетчатый был уже за сотню километров от Кедрова. А когда настала ночь, накрыв большой звёздной крышкой робкое тепло весеннего дня, клетчатый сидел на шершавой ветке громадной старой лиственницы, которая росла из избы. Он болтал толстыми ножками и объедал вяленую воблу, держа рыбку за хвостик. На массивных ветках чуть повыше расположились большой человек в мешковатом плаще, чернотой волос, усов и бороды сливавшийся с безлунной ночью, и женщина в тюрбане и пёстром балахоне.
– И нечего морщиться, я целый день ничего не ел, – заявил клетчатый чёрному.
– Воспитание не позволяет мне сказать, что я об этом думаю, – ответствовал тот.
– Поэтому возмущайся молча, пока я ем, – парировал клетчатый.
– Я вам не мешаю? – возвысила голос пёстрая. – Будете препираться или перейдём к делу?
Клетчатый объел последнюю косточку и аккуратно положил скелет рыбки рядом на ветку.
– Не мешаешь. Хотя лично я не понял, чего вы так переполошились.
– Вина́ прошёл через тропос, – произнёс чёрный.
– Ну и что? Заскучает – вернётся, – отвечал клетчатый, бросая взгляд на рыбку: вдруг ещё что-то осталось?
Пёстрая серьёзно посмотрела на него и стала говорить, загибая смуглые морщинистые пальцы:
– Вина́ имеет знания мудрецов – раз; охотник в Кедрове ищет перья Птицы для перехода через тропос – два; Пересвет сделал такие, как эти перья, – три. Представьте, что моя девочка…
– Следила бы за своей девочкой, не было бы проблем, – перебил клетчатый.
– Что моя девочка, – с нажимом продолжила пёстрая, – окажется тут. Это вопрос времени.
– Это вопрос воспитания, – проворчал клетчатый, – с которым ты не справилась!
– Внимание, говорит эксперт по воспитанию! – Чёрный сверкнул глазами на клетчатого. Потом он обратился к пёстрой: – Действительно, скоро она окажется здесь, а точнее… – Чёрный закрыл глаза, что-то вспоминая. – Девять градусов, тридцать две минуты Льва. Через полтора года.
Все трое невольно посмотрели вверх: прямо над ними сиял величественный Лев, мигал в безлунной черноте Регул – самая яркая звезда созвездия, которое именно в это время было так хорошо видно.
– Не изображай самого умного, все знают, когда будет следующее затмение, – сказал клетчатый. – Вы не заставите меня вмешиваться в то, что должно случиться. Моё дело – сохранять баланс между мирами, большего не требуется.
– Моё дело – заботиться о моей девочке!..
– Наше дело – беречь тропосы и договориться всё решать сообща, – строго произнёс чёрный.
– Слушаемся, академик! – задрав ладонь ко лбу, сказал клетчатый.
– Но мы же обсудим детали? – встрепенулась пёстрая.
…Рак, Лев, Дева, а с ними и многие другие плыли по небу на восток, а трое собеседников всё никак не расходились – сидели на ветках, как приклеенные. Чёрный и пёстрая негромко переговаривались, а клетчатый тем временем извлёк откуда-то вторую воблу и задумчиво жевал, глядя вдаль. Непонятно как, но в густой темноте он различал заснеженные поля с редкими ещё проталинами, тёмную речку неподалёку, тонкий дымок из кирпичных труб…