Ампиров собственной персоной.
– Здравствуйте, Винир Виленович. Мы только что поужинали, не хотите ли?..
– Спасибо, я ненадолго. – Ампиров прошёл на кухню, не снимая обуви, – так было заведено в среде научной аристократии Кедрова.
– Румяна Нарекаци, нам надо поговорить. Наедине. – Ампиров выделил последние слова и выразительно посмотрел на домработницу.
– Ой, какие секреты! – Фаруза бросила полотенце на стол. – Пойду, у меня там стирки – конь не валялся!
«Интересно, какая там у неё стирка, когда мы вчера перестирали всё бельё?» – подумала Румяна и улыбнулась.
– Что там у тебя с Барокко? – Ампиров сразу перешёл к делу.
– Который из двух Барокко вас интересует? – Смущение, которое Румяна привычно испытывала перед начальником, таяло, как первый снег.
– Научилась умничать, Румяна Нарекаци? – злился Ампиров. – С чего ты к Софии прицепилась? Оставь девочку в покое. Зачем доводить до того, что её дядя ругается такими словами… хм.
– Винир Виленович, София с попустительства дяди травит девочку. Вам в подробностях?
– Родители Софы помогают школе, – отрезал Ампиров. – Они имеют право на то, чтобы их дочке было комфортно учиться.
– Их дочка съест девочку, не подавится. Тогда Софе будет очень комфортно, она ж питается одноклассниками.
– Ладно, Звеницкую уберём, не переживай.
– То есть как это – «уберём»? – Румяна от возмущения даже встала со стула и сжала кулаки. – Куда это – «уберём»?! Она вообще-то по закону имеет право учиться в лицее. Её родители…
– Вот именно! Её родители! Когда деда не станет, их вышвырнут отсюда. Отец её вообще никто, а мать Евы надеялась по связям отца получить место завлаба института, но это место Елагина… Короче. Ничего она не получит. Им придётся уехать. Всё. Тебе ясно, Румяна? Девочке в Кедрове ловить нечего!
– Это мы ещё посмотрим! – Румяна опёрлась на кухонный стол и сложила руки на груди.
– Не хотелось бы ставить тебе условия, Румяна, но приходится: если хочешь остаться в школе, погаси свою бурную деятельность.
Когда Ампиров ушёл, разгневанная Фаруза заглянула в кухню:
– Ушёл твой Вельмар Варанович?
– Всё слышала, да?
– Нет, ну ты погляди, чего творят! – Фаруза не чувствовала ни малейшей неловкости оттого, что слышала разговор. – Бедный ребёнок! Родителям не нужен, да ещё интриги такие вокруг неё. А знаешь, кто виноват? – Она неожиданно решительно посмотрела на Румяну: стало ясно, что сейчас та узнает какой-то секрет о кедровских сливках общества. – Илья Барокко с ума сходил по Зое Звеницкой, это мать Евы. Злые языки говорили, что всё из-за карьеры – связи отца Звеницкой открывали ему новые возможности. А она возьми да и выбери никому не известного художника Тузичкина! Тогда они как-то слишком быстро уехали из Кедрова. Приехали только вот сейчас, когда отец стал совсем беспомощным. Звеницкая ещё дочке свою фамилию дала – думала, так будет легче пробиться. Тузичкин работал оформителем в местной типографии. Оформитель – это, знаешь, не академик!
– «Разочаровался сам – помоги другому!» Девиз Барокко по жизни, – саркастически заметила Румяна.
– Руки загребущие, глаза завидущие у этих Барокко!
– Ева как разменная монета в этой некрасивой ссоре. Ни в школе нет радости, ни от родителей – поддержки.
– У них в семье всегда Звеницкая голова. Чего захочет – дай да роди. А дочка талантами в отца пошла, так мать её считает неудачницей. Надо же, художница! Не в их породу. Помешались тут все на породе, будто лошади это, а не люди.
– Если и лошади, то Ева, определённо, боевой конь, – ответила Румяна, незаметно для себя переходя на «лошадиный язык» Фарузы.
Глава шестая. Спицы и очки
Через неделю у входа в лицей Румяну встретил Олег. Вид у него был смущённый, но решительный. Тёмные волосы парня трепал ветер; они переливались, струились, как шёлк. Интересная внешность, проникновенный взгляд, Еву можно понять. Вдруг Румяну пронзило: где-то она видела такие же волосы, гладила их даже. Так же с ними играл ветер! Какая родная, знакомая картина; что-то сжалось в груди, так что она чуть не вскрикнула. Широко раскрыв глаза, она смотрела на Олега, а он спросил, не замечая реакции учительницы:
– Румяна Игоревна, я насчёт Звеницкой…
«Почему это меня не удивляет?» Румяна взяла себя в руки и даже улыбнулась. Бывший враг превращается в сообщника!
– Поговорите с её родителями! Пожалуйста, – добавил он.
– Думаешь, им пора узнать, что весь класс травит их дочку?
Олег покраснел.
– Пусть её переведут в другую школу, потому что… – Он внезапно замолчал.