– С кем? – не поняла Румяна.
– С бабочками. С бабочками в животе…
Румяна, которая только-только разобралась с тараканами, не понимала, о чём говорит Юля.
– Ну ба-абочки, Румяна Игоревна. Ну, когда любишь кого-то… Неужели вы не знаете? – Юля удивлённо смотрела на учительницу.
Румяна покраснела: о таких бабочках она ничего не слышала.
– Понимаете, самое главное-е… – протянула Юля. – Я их вижу! Вижу, как они летают! Они сами золотистые, а от них такие вспышки! Но что мне с ними делать? Мне нужен ваш совет.
– Не знаю, что сказать тебе, Юля, – развела руками Румяна. – По мне, бабочки в животе лучше, чем тараканы в голове.
– Но я бы хотела… я мечтаю, чтобы мои бабочки перелетели к… Лёше. Тараканы же перелетают!
Учительница не хотела расстраивать Юлю, но ей казалось, что заставить перелететь бабочек – задача не из лёгких. С тараканами куда проще.
А в конце недели Юля подошла после всех уроков к Румяне в учительскую. Лицо было опухшее от слёз, она резко положила на стол очки с зеленоватыми стёклами и сказала:
– Забирайте. Мне они больше не нужны.
– Юля, что случилось?
– Мама увидела и велела вернуть. Она купила мне новые. – И Юля достала из футляра небольшие очки в лёгкой оправе.
– Юлечка, очень красивые…
– Вы не понимаете! – вдруг вскрикнула Юля. – Я теперь их не вижу.
– Кого не видишь?
– Никого. Ни тараканов, ни бабочек! – С этими словами Юля выбежала, чуть не столкнувшись в дверях с Анной Георгиевной.
Биологичка вошла в учительскую летящей походкой и склонилась к зеркалу, поправляя причёску. Первый раз Румяна видела её в таком лирическом настроении.
– У вас тоже бабочки, Анна Георгиевна? – улыбаясь, спросила Румяна.
Биологичка удивилась и, подумав, рассмеялась:
– Ах, вы об этом! Нет, дорогая, просто завтра спектакль, вы в курсе?
Румяна слышала какие-то обрывки разговоров о спектакле, но была слишком погружена в свои заботы о переселении тараканов, поэтому покачала головой.
– Ну как же! Традиционный осенний спектакль! – Анна Георгиевна наконец отвлеклась от зеркала. – Ежегодное мероприятие в исполнении старшеклассников. Мы его все любим и ждём.
Глава девятая. Выходка в стиле барокко
Бархатно-алый занавес был открыт. Подхваченный лентами, он обрамлял проём, открывавший бо́льшую часть сцены. За увитой искусственным плющом аркой распахивался идиллический пейзаж. Достаточно искусные для школьной постановки декорации переносили зрителей в золотой век Античности. В глубине слева виднелись четыре колонны, стоявшие вогнутым полукругом. Справа – довольно правдоподобно выполненная скала с цепями. Скала зловеще подсвечивалась красным; между колоннами, наоборот, струился мягкий, будто солнечный свет.
Румяна с интересом разглядывала будущее место театрального действа. С первого ряда она легко могла рассмотреть мельчайшие подробности. Например, цепи были настоящие: кто-то из учеников, пробегая по сцене, задел скалу, и Румяна услышала звяканье металла. Она скорее почувствовала, чем заметила боковым зрением, что кое-кто тяжело опустился в кресло справа от неё.
– Вы любите театр, деточка? – произнёс мягкий голос, который она тотчас узнала. И правда: пухлые ручки Петра Ильича Чайкина уже легли на подлокотники.
– Как вам сказать… – вымолвила Румяна, смущённая вопросом: в театре она не была ни разу.
– Запомните, деточка, – музыкальные ручки завуча тут же взлетели вверх, – попасть на нашу школьную постановку – настоящее везение!
– Очень красиво, – согласилась Румяна. – Вы знаете, что будут показывать?
Чайкин тихо рассмеялся:
– Тема у нашего Барокко всегда одна и та же: противостояние лицея и гимназии.
– Почему? – невольно вырвалось у Румяны.
– Наш глубокоуважаемый директор убеждён, что так мы мотивируем соревновательный дух учеников.
– Не скучно из года в год смотреть одно и то же?
– Вовсе нет! Гений Барокко каждый раз придумывает новую аллегорию для выражения своей идеи. В этот раз мы сподобимся созерцать Античность в стиле барокко. Символы и эмблемы! – Учитель музыки кивнул на сцену, по которой туда и сюда сновали реквизиторы, неся то огромный ком светлой ткани, то какие-то палки, похожие на ходули, то завитые парики.
– Деточка, вы сведущи в мифологии? – осведомился Чайкин, озираясь.
Зал быстро наполнялся людьми. По углам дежурили «любимчики Барокко». Рассадка зрителей представляла собой типичную картину социального неравенства в исполнении директора лицея. Первый ряд – для важных гостей – представителей администрации, научного сообщества и уважаемых родителей. Среди избранных местного общества Румяна заметила папу Мити Лосева, который на собраниях настаивал на исключении непослушной четвёрки из её класса. Заметив учительницу, Лосев равнодушно отвернулся.