– А она теперь не помощница, а учительница, – кисло ответил Ампиров, не желая признавать очевидное. Особенно перед этим снобом Барокко. – Вписалась в твою систему, а, Барокко? Или твои точные часы дали сбой? – Он испытующе посмотрел на гостя, желая прочитать его эмоцию.
– Моя система никогда не даёт сбой. Но твоя шестерёнка потрепала нервы, да. Скажи честно, Ампиров, скучаешь? – доверительно наклонившись и понизив голос, спросил посетитель. – С тех пор как её нет, на тебе и лица нет.
– Тебе какое дело вообще. Ты что, пришёл поговорить о Румяне?
– А если и так?
– Снова какие-то проблемы? Так я только рад буду, если она вернётся. – Ампиров машинально взял ручку и стал выводить узоры на бумаге.
– Всё-таки тоску-уешь без неё, – протянул Барокко.
Но Ампиров не реагировал на эти подначки, чертил что-то.
– Расскажи мне о ней, Ампиров.
Ампиров поднял удивлённые глаза на гостя и тут же отвёл их.
– Ты всё знаешь.
– Да, в деле указано, что она сирота, родители погибли при пожаре, что ты за неё поручился, документы восстановил, на работу пристроил… Но есть что-то ещё. Вот я и хочу выяснить – что. Не люблю, когда в моей картине мира появляются белые пятна.
– Румяна – белое пятно?
– Да, – задумчиво произнёс Барокко. – И ещё ты. Что-то вас двоих объединяет не могу понять. Вот и расскажи мне…
Ампиров машинально потянулся к пустой вазочке. Во рту скопилась такая горечь, что он схватил нетронутый кофе и залпом выпил весь. Стало только хуже – ещё горше, ещё противнее.
– Как вы пьёте эту дрянь? – Ампиров налил воды из графина и опустошил два стакана. Потом снова сел и стал неистово рисовать.
Барокко бросил взгляд на рисунок… Его челюсть обязательно отвисла бы от удивления, но он вовремя взял себя в руки:
– Что это ты такое рисуешь?
На бумаге были нервными линиями, но узнаваемо изображены спицы Румяны – две буквы «з» с зигзагом сверху и полукольцом, переходящим в длинный острый хвостик. Ампиров тут же скомкал рисунок и хотел было выкинуть его, но Барокко перехватил его руку, вырвал комок и аккуратно расправил на столе. Ампиров облизал пересохшие губы и сжал в замок пальцы с такой силой, что костяшки хрустнули.
– Рассказывай, Ампиров. Что ты только что нарисовал?
– Ничего особенного. Спицы Румяны.
«Спицы? Так они их называют… Старик Тропп, выходит, не такой уж сказочник. Но как знаки могли попасть к этой ненормальной? А главное, как мне теперь их получить?» – думал Барокко, мучаясь от непонимания загадки: эти двое, Ампиров и учительница, будто водят его за нос… Его и его монокль!
– Эти штуки, что ты нарисовал, есть у Румяны? – Барокко сделал равнодушное лицо и откинулся на спинку кресла, не переставая буравить приятеля своими невозможными глазами, будто вскрывал черепную коробку, чтобы увидеть спрятанные там мысли.
– Да что ты прицепился к этим спицам?
– Откуда они у неё? – Директор продолжал взламывать систему защиты начальника методического отдела.
– Откуда мне знать? Таскала их всегда с собой. Я их спрятал, но она увидела. Пришлось отдать. Она там что, кого-то заколола у тебя в лицее?
– Ампиров, шутить ты никогда не умел, и не пытайся. У меня она больше не работает, кстати.
«Тут я, конечно, погорячился», – мысленно упрекал себя директор.
– Чем моя послушная и кроткая помощница тебе не угодила?
– Не знаю, о ком ты говоришь. Румяна Нарекаци – ходячая головная боль, даже нет – мигрень. Начинается и никогда не прекращается. Кротости там днём с фонарём не увидишь. Негодная шестерёнка…
– Как же она тебе досадила! – с довольным видом произнёс Ампиров. – Как хорошо. Вернётся назад, и всё будет как прежде.
«Похоже, Ампиров не знает о силе знаков. Значит, они не заодно?» – думал Барокко, а вслух спросил:
– Зачем она тебе? Она же… ненормальная. Любой механизм работает слаженно, когда детали друг к другу подогнаны, когда они одинаковые и ведут себя предсказуемо. Шипы твоей помощницы растут как хотят. Они не в сцепке с другими, понимаешь? Она нигде не приживётся. Необработанный корявый камушек не возьмут для украшения короны.
– Всё, Барокко, я устал от твоих метафор и не до конца понял твою мысль. Румяна тебя восхищает – но она тебе не нужна.
– Поведение дикарки и лохматые волосы меня не восхищают, извини. Так что возвращаю тебе товар – по гарантии, так сказать.
– Внутренний голос подсказывает мне, что ты не всё рассказал, Барокко. Ну да оставим наши маленькие секреты друг другу, так? – Ампиров встал из-за стола и церемонно открыл перед гостем дверь, приглашая выйти.
– Внутренние голоса обычно у тех, кто не дружит с головой. Волнуюсь я за тебя, Ампиров.