Веточка тополя, которая стояла на подоконнике в хрустальной вазе с водой, уже обросла ниточками-корнями. «Пора пересаживать», – подумала Румяна.
В праздничный ноябрьский день Румяна договорилась погулять с Евой, но встретиться решили на Площади, потому что Еве нужно было зайти к отцу в типографию, которая находилась в одном из институтов. Румяна закуталась в шарф, надела меховые наушники и отправилась на прогулку. С Вязовой аллеи в глубь леса шла дорожка – там Румяна ещё не была, потому что деревья росли вдоль неё так густо, что казалось, дневной свет не проходит в эту чащу. Что ж, в такой ясный день там должно быть не так темно, как обычно. Было видно, что за дорожкой никто не ухаживал – на ней не было следов, под ногами скрипели сухие листья вперемешку с ветками.
В конце дорожки, больше похожей на бурелом, сбившегося с аллеи путника ждал сюрприз – развалины сгоревшего дома. Даже забор был обуглен. О самом доме и говорить нечего. Остался только остов, чудом сохранившаяся стена, в которой виднелись чёрные дыры на месте окон. Крыша была почти совсем провалена, только в нескольких местах угловатые стропила поддерживали изуродованный образ прежнего жилища. Румяна не ожидала увидеть в бурлившем жизнью городке такой пример очевидного запустения. Почему никто не уберёт развалины? И что здесь произошло?
Несколько месяцев назад она и сама искала нечто подобное – остатки дома, пережившего пожар. Когда Ампиров рассказал ей о том, что родители её сгорели, она тут же поехала в ту деревню. Напрасно Ампиров отговаривал её, убеждая, что от дома ничего не осталось, – она всё равно поехала. Пара-тройка десятков старых изб, большая часть которых была заколочена, ямы вместо дороги, киоск вместо магазина, яркое пятно оранжевого таксофона без трубки на въезде – вот и всё, что она там нашла. Ничего не отозвалось внутри, ни одного воспоминания – ничего знакомого, ничего хотя бы похожего на отклик. Гудящая тишина – ни лая собак, ни других живых звуков. Если кто-то там и был, все попрятались; только слепые окна следили за незваной гостьей. Ничто не подсказывало Румяне, что здесь был дом, родной дом, который сгорел. Тогда её мучил вопрос: возможно ли, что от сгоревшего недавно дома не осталось и следа?
Сейчас она задавалась другим вопросом: почему за столько лет никто не потрудился расчистить это место? Все предпочли просто забыть; пройдут годы, и мёртвые развалины затянут вьющиеся растения, как в сказке про Спящую красавицу. Румяна вернулась на аллею и пошла туда, где дорога сворачивала на проспект Романтиков.
Флаги и гирлянды расцвечивали проспект, гуляющие кедровцы шли в сторону Площади, и с приближением к ней гул голосов нарастал. Площадь разделялась на островки с пожухлой осенней травой, голыми кустарниками и угловатыми без листвы деревьями. Обрамление Площади добавляло очков внешнему облику городка благодаря двум необычным зданиям. Дом культуры «Пять иголок», похожий на театр и на сто первую гимназию одновременно, украшала светящаяся кедровая веточка с иголками. Торговый центр «Шишка мира» состоял из двух ярусов; с одной его стороны выдавалась полусфера, украшенная плитками, похожими на чешуйки кедровой шишки, – главный ресторан городка. На фасаде «Шишки мира» сверкала рекламная надпись: «Шишка живёт там, где ты хочешь!»
В центре возвышался фонтан в виде круглой чаши с деревом. Фонтан пребывал в вольной гармонии со стильными постройками вокруг Площади, в образе которой было больше романтики, чем во всём остальном Кедрове. Главным местом встреч не только влюблённых, но и прочих горожан давно стало дерево-фонтан, из ветвей которого в разные стороны разбрызгивалась вода. Летом под разлетавшимися от ветвей каплями было приятно переждать жару. Осенью и зимой фонтан выглядел сиротливо. Но не сегодня – не в этот ослепительный день. Солнце поселило своих зайчиков на круглых краях фонтанной чаши, а небо праздничным куполом украсило разноцветную Площадь. Яркой синевой оно напомнило о лете, и Площадь наполнилась светом и поэзией.
Вокруг пестрели разноцветные шапки и шарфы нарядно одетых гуляющих. Люди уже не казались Румяне такими мрачными, как ей почудилось, когда она впервые попала в Кедров. Тут в толпе мелькнул знакомый растрёпанный рюкзак.
– Ева! – крикнула Румяна и помахала оглянувшейся девочке рукой.
Та подошла, и не одна.
– Олег! Рада вас видеть, ребята.
Олег чувствовал себя не в своей тарелке, и это бросалось в глаза. Ева явно тяготилась его обществом. Она равнодушно озиралась по сторонам, игнорируя бывшего одноклассника. С тех пор как Румяна их видела в последний раз, чувства этих двоих словно поменялись местами. С появлением учительницы Олег просиял – ему явно требовалась компания, чтобы понизить градус раздражения Евы. Некоторое время все просто молча стояли, переглядываясь. Румяна уже готовилась – разминала в ладони крошки из сумочки.