Вдоль проспекта, справа и слева, тянулись тротуары – одно из любимых прогулочных мест кедровцев. По обеим сторонам тротуаров через равные промежутки росли кедры и пихты, отделённые от проезжей части живой изгородью. Вечером зажигались фонари, и обрамлённые деревьями дорожки становились особенно уютными. Сейчас, днём, народу здесь было гораздо меньше, чем на Площади.
Олег вдруг сказал:
– Знаете, почему проспект Романтиков?
– Знаю, – вдруг ответила Ева. – Мне дедушка рассказал. Первые учёные оставили всё, переехали в Кедров из столиц, жили в землянках. Это и называли романтикой.
– Считаешь, это не романтично? – с вызовом спросил Олег.
– С милым рай в шалаше, – ехидно заметила Ева. – Лозунг неудачников.
– Вытащила бы уже золотую ложку изо рта, – усмехнулся Олег.
– Кто бы говорил, папин сынок, – парировала Ева.
– Дедушкина внучка, корону сними.
Пока ребята пикировались в таком тоне, Румяна думала о Граммофоне. Он перешёл кому-то дорогу и потерял всё, включая самого себя. Даже имени его не осталось – лишь издевательское прозвище. А тому, кто потерял всё, часто открывается нечто сокрытое от обывателей. Профессор Тропп наверняка бы с этим согласился, ведь он признавал ограниченность научных доказательств. Барокко высмеивал эти взгляды, а на самом деле жаждал прикоснуться к знаниям – тайным и вовсе не научным.
– Мы идём в университет? – спросила Румяна у Олега, раскрасневшегося то ли от морозца, то ли от жаркого спора с Евой.
– Не совсем. В студгородок. Вы бывали во Внуке?
– Бывала, да, кстати, а почему он так называется?
– Основателя Кедрова называли Дедом, – усмехнулся Олег.
– Это я знаю, – засмеялась Румяна. – А если серьёзно?
– Всенаучный университет Кедрова.
– Прямо «всенаучный»? – спросила Румяна, продолжая улыбаться.
Башни и обсерватория университета, мелькнувшие впереди, снова спрятались за тёмными кедрами, когда компания подошла ближе.
– Кедров необычное место, вы, наверное, знаете, – сказал Олег, примеряясь к шагам Евы. Он достал перчатки из кармана и протянул ей: – Руки не замёрзли?
– Отвали! – буркнула Ева, спрятав руки в карманы и нахохлившись.
Олег нахмурился, убрал перчатки.
– У нас тут аномальная зона, учёные не всё могут объяснить, – сказал он. – Поэтому бывает, что объяснения – как бы это сказать? – ненаучные. Папа мне рассказывал о профессоре, забыл, как фамилия… на слово «мертвец» похожа, – так он вообще объясняет науку при помощи мифа. Ну, то есть сказки! Представляете?
– Профессор Тропп дело говорит, – сказала Румяна. – У науки и мифа есть нечто общее.
– Что? – хором спросили ребята и тут же смутились, переглянувшись.
– Они питаются воображением.
Тем временем проспект Романтиков закончился, и они подошли к кедровому лесочку, между деревьями угадывались очертания невысоких домов – студенческих общежитий. Между общежитиями росла кряжистая, в несколько обхватов, берёза. Толстые ветви-руки, начинавшиеся с самого низа, сначала поднимались вверх, а потом спадали под острым углом узловатыми плетьми с тонкими веточками-пальцами. «Пальцы» шевелились, хватая воздух, а дерево будто бы готовилось к броску – видно было, как по нему проходили волны напряжения, вроде судороги. Там и сям на ветках висели… кроссовки. Много самых разных кроссовок, подвешенных за шнурки по паре.
– Знакомьтесь, Древосапиенс. Дерево разумное. Биологи посадили его, снабдив разумом.
– Не биологи, а Чуковский, – сказала Ева.
Олег засмеялся было, но прокашлялся в кулак и продолжал:
– Не подпускает к себе никого – только тех, кто подарит кроссовки. И ещё – Граммофона.
Румяна вдруг вспомнила, как городской сумасшедший обнимал дерево в парке Ботаников. Видимо, дружба с деревьями заменила бедняге человеческое общение.
– Интересно, сколько ему лет? Выглядит как баобаб. – Ева рассматривала диковинное дерево с любопытством.
– Ему должно быть… – Олег мысленно подсчитывал возраст. – Ему не больше тридцати лет. Просто оно росло быстрее обычных берёз.
– Не росло, а скорее толстело, – усмехнулась Ева. Она решила обязательно сюда вернуться и нарисовать это чудо-дерево с кроссовками.
– Фонтан – это Древосапиенс? – спросила Румяна.
– Ага. Только там без кроссовок.
Словно услышав слово «кроссовки», Древосапиенс вытянул ветку-щупальце так, что преградил Румяне путь. На конце ветки болтались красные кроссовки, которые оказались перед лицом Румяны. От неожиданности она дёрнулась, но дерево обхватило её нижними ветвями.