– Румяна Игоревна! – воскликнул Олег, и они с Евой рванулись к учительнице, чтобы вызволить её из лап Древосапиенса.
В тот же миг послышался шум, и на компанию налетели птицы. Румяна, запутавшись в древесных объятиях, не могла отвлечь их хлебом. Девушка выглядела удручающе: по плечам, рукам прыгали пернатые пираты, пара воробьёв уселась на голову, отчего её и без того буйные волосы совсем взбунтовались, пытаясь согнать незваных гостей. Ребята стали отгонять птиц, и Олег закрыл Еву своей курткой.
– Достаньте хлеб и бросайте птицам! – крикнула Румяна, отбиваясь и от дерева, и от птиц, но дотянуться до её сумочки было невозможно.
Древосапиенс, в шоке от птичьего налёта, замер, продолжая удерживать бедную учительницу. Наконец сообразил и разжал ветви-руки. Почувствовав свободу, Румяна тотчас вытащила булку и рассыпала вокруг. Птицы оставили её в покое и принялись чинно клевать крошки, словно никакого переполоха и не было.
Пока Румяна пыталась успокоить выведенные из себя волосы, Древосапиенс аккуратно постучал веткой по её плечу. Она вздрогнула, но дерево склонило ветви в жесте миролюбия. Древосапиенс явно испытывал неловкость от того положения, в которое девушка попала из-за его хватки. А ведь он лишь хотел… Древосапиенс потряс кроссовками, тыкая ими в Румяну.
– Мне… взять кроссовки? – спросила она у дерева: если разумное, значит, с ним можно разговаривать, так ведь?
Дерево заколотило веткой, так что кроссовки запрыгали, норовя попасть Румяне в руки.
– Поняла, – сказала она, аккуратно снимая свою обувь. – Спасибо. – И она очень осторожно погладила ветку.
Ветка на миг остановилась от неожиданной ласки, потом поднялась вверх, и дерево приняло обычный вид, а его ветви – привычно неестественное положение. «Мои волосы и ветви Древосапиенса явно нашли бы общий язык», – подумала Румяна и оглянулась на ребят.
Олег держал Еву за плечи и смотрел на девочку взглядом, который Румяна называла «Пятое октября»: так смотрели на неё ученики, поздравлявшие с Днём учителя – с ожиданием похвалы и сюрприза. Но синие глаза Евы чеканили: «Оставь надежду…» Холод и несбыточность. «Тридцатое февраля» – ледяной несуществующий день. Румяна вздохнула с грустью.
Но когда Ева выпуталась из куртки парня, то, передавая ему, произнесла неожиданно тепло:
– Спасибо.
На лице Олега расцвела улыбка, и он бодро предложил:
– А теперь – к озеру!
Лунное озеро по-осеннему вяло поблёскивало на фоне леса. Озеро имело форму месяца, выпуклой частью вдававшегося в ближний берег. Румяна вглядывалась в него: как-то ей удалось увидеть русалку, которая там жила, и она надеялась – вдруг снова получится?
– Сирену высматриваете? – спросил Олег. – Она спит. Ноябрь.
– Как жаль! Сегодня такой солнечный день. Она любит сидеть на камне, когда солнечно…
– Летом да, но теперь…
– Кто такая сирена? – вдруг спросила Ева, переводя удивлённый взгляд с парня на учительницу. – Вы что, хотите сказать, здесь живёт русалка?
– А ты что, не знала? – Теперь была очередь Олега удивляться.
– Русалок не быва… – Ева осеклась, потому что по поверхности озера пошла рябь и показалась голова.
Лицо лишь отдалённо напоминало человеческое – нос был приплюснут, а маленькие глазки едва различимы в складках век, бровей не было. Из-под выдающейся верхней губы было совсем не видно нижнюю. Существо подтянулось на коротких пухлых, как у ребёнка, ручках и, махнув кожистым, без чешуи, хвостом, пристроилось на камне вдали от берега.
– Не может быть! – прошептала Ева.
– Она же должна быть в спячке! – воскликнул Олег.
– Правда, что половинчатые существа считаются опасными? – Румяна вспомнила слова Чайкина на спектакле в лицее.
– Я читал об этом, – сказал Олег. – Возможно, поэтому русалки исчезли: встречая их, люди норовили тут же убить. Это какое-то безотчётное чувство.
– В сирене тоже видят чужака?
– Говорят, раньше так было, поэтому к ней приставили охрану. – Олег показал в глубь леса, где виднелся домик-будка. – Там живёт сторож. Отгоняет хулиганов.
Румяна не сводила глаз с озера, а Олег и Ева увидели, как от домика отделились двое одетых в чёрное, в капюшонах. Ребята переглянулись – они узнали «любимчиков Барокко».
– Неужели кто-то мог бы причинить ей вред? Она выглядит такой беззащитной! – сказала Румяна, с нежностью глядя на русалку.