– А в какой школе ты учишься? – участливо поинтересовалась Румяна.
– В Десятке! Где же ещё?!
– Это одна из лучших школ города, – повторила Румяна слова, которые много раз слышала от начальника.
– Террариум. Лучший из лучших. – Девочка шумно шмыгнула носом.
Румяна протянула ей платочек с узорными дырочками по краям. На лице девочки читалось недоумение: «Что за антиквариат?! Кто сейчас сморкается в кружевные платки?»
Румяна несколько раз за время разговора настороженно оглянулась, и скоро стало ясно почему: деревья вокруг вздрогнули, зашевелились, и с них слетели всевозможные птахи – рябинники, поползни, зарянки. С Площади и окрестных улочек хлынули вездесущие голуби, крикливые воробьи, шумные сороки… Окружили, как обычно, стоило ей остановиться и задержаться на месте. Будто в неё был встроен датчик, вещающий на птичьем и при каждой остановке включавший режим «зов». Румяна ничего не имела против птиц, даже наоборот – птицы заменяли друзей. Но люди вокруг сторонились, подозрительно поглядывая на окружённую птичьим базаром девушку.
Вот и девочка с синими волосами, похоже, такого никогда не видела. Она смотрела открыв рот, забыв шмыгать носом. Птицы кружились над незнакомкой серым чирикающим смерчем, создавая воронку над её головой. Торчащие в разные стороны волосы пускались в дикий танец, переплетаясь, как рыжее гнездо. Теперь девочка лучше представила выражение «волосы встают дыбом» – похоже, это выглядит именно так! Зрелище гипнотизировало; казалось, птичье кружение и безумный вихрь из волос вот-вот сольются в одно, и тогда…
Но вот вокруг рыжеволосой рассыпаются крошки… Она что, просто кормит птиц? Достаёт из своей недосумки, больше похожей на носок, кусочки хлеба, растирает между пальцами и бросает только что кружившим в вихре птичкам, которые теперь мирно шагают и прыгают вокруг них.
Румяна выдавила улыбку, как бы прося прощения за невольное представление. Хотела утешить девочку, но снова эти птахи… Чтобы разгонять их, её начальник носит с собой трость. А она носит хлеб. Синеволосая таращилась на неё с минуту; потом, сморгнув и вскинув на плечо видавший виды рюкзак, ушла.
Фасад университета украшал огромный витраж, в котором Румяна угадала изображения Луны слева, Солнца справа, а посередине, между двумя входными дверями, – раскидистый кедр. Двухэтажное здание венчалось башней с длинными узкими окнами и обсерваторией наверху. Левое и правое крылья университета обнимали внутренний дворик с фонтаном и скамейками.
Перед главным входом был памятник – мужчина в очках расслабленно расположился на бронзовой скамье и смотрел на приходящих с улыбкой. «Деду от благодарных внуков» – гласила надпись. Румяна зашла внутрь и попала в перекрестье солнечных лучей, расцвеченных витражными стёклами. Кабинет профессора был на втором этаже.
За дверью слышались голоса. Глубокий, бархатный что-то требовал; второй – тихий, размеренный – будто рассказывал сказку на ночь. Постучав, Румяна вошла в светлый небольшой кабинет, заставленный стеллажами с книгами. Опираясь о подоконник и сложив руки на груди, прямо напротив неё стоял высокий брюнет с недовольным выражением лица. Седовласый бородач в очках, что стоял слева, в серых брюках с красными подтяжками, обернулся на вошедшую и вопросительно посмотрел поверх очков:
– Чем могу помочь?
– Я от Ампирова с документами. Мне нужен профессор… – начала было Румяна.
Но старик в подтяжках махнул рукой и жестом пригласил гостью входить.
– Знаю, знаю!.. – сказал он. – Положите на стол. А мне вам тоже что-то надо передать, так ведь, кажется?
– Да, разработку урока для школ, – сказала Румяна.
Брюнет нервно достал из жилета часы, блеснувшие золотом. Жилет у него, надо сказать, был примечательный. Румяна не могла взгляда отвести от этой кричащей роскоши. По бордовому бархату шла тонкая вышивка – два павлина с раскрытыми хвостами, которые оживлял переливающийся синий бисер.
– Милая девушка, то, что вам нужно, на столе. Поищите, пожалуйста, сами. Вот, присаживайтесь. – Профессор пододвинул Румяне стул.
Перед ней высились стопки книг, тут и там торчали бумажки, перекрывая раскрытые блокноты и папки. Из-за книг едва виднелся старый квадратный монитор.
Профессор Тропп, а это был именно он, отошёл от гостьи, возвращаясь к прерванному разговору:
– Коль скоро наш прославленный институт АТОМ занимается автоматизацией творческого образа мышления, я посчитал нужным открыть эту театральную студию. Но что вас смущает, Илья Петрович? Я слышал, вы и сами устраиваете спектакли для своих учеников.