…Пальцы просто пылали от трения, но сухая трава и не думала загораться. Вдруг Лена увидела дым. Вернее, сначала она почувствовала запах, а повернув голову, изумилась: не может быть, он развёл костёр!
– Как тебе удалось?!
– Рецепт простой: сухое дерево и сила трения. Ты просто плохо трудилась. – С этими словами Савва извлёк из кармана блестящую зажигалку, подкинул её в ладони. Платонов довольно рассмеялся – лицо Лены было сплошное негодование. – У биологички было такое же лицо, когда она у Петрика шпору заметила. – Савва смеялся от души. – Ладно уж, не дуйся, садись вот тут. Нам нельзя замёрзнуть. Будем палить всё, что найдём на этой шхере.
– А потом?
– Вернёмся домой. – Савва снова улыбнулся. – Ты не нервничай, а то у тебя при этом такое лицо смешное…
– Это мне от тебя смешно: «Вернёмся домой!». У тебя с зажигалкой обратный билет припрятан, что ли?
Вместо ответа Савва подкинул сухих веток и устроился у огня. Лена присела неподалёку, но спустя несколько минут, прошедших в молчании, подвинулась поближе, чтобы не зябнуть.
– У меня чувство знакомого места. Бывает у тебя такое? – спросил Савва.
Лена пожала плечами:
– Здесь я точно никогда не была!
– А мне места кажутся знакомыми, – сказал Платонов.
Лена удивлённо уставилась на него:
– Места?! Вот этот клочок скал посреди моря?
– Смотри. – Савва встал и показал в сторону горизонта, где вдали на фоне воды темнели полоски – будто там тоже была земля. – Видишь? Там тоже шхеры. Такие же острова мы видели с отцом, когда ходили под парусом… много лет назад.
– Ты ходил под парусом? А где?
– Я в том году должен был пойти в первый класс, и в мае отец взял меня с собой в поездку. В Гётеборге тогда стартовал один из этапов первой кругосветки тысячелетия.
– Твой папа ходил в кругосветку?
Глаза Стекловой так округлились, что Платонов развеселился.
– Ты что!.. Там собираются крутейшие экипажи мира, лучшие из лучших. Команда отца приехала посмотреть, как зрители. Ну и удалось потом пару раз выйти в море, уже после гонки. У него шведы знакомые были, ходили на небольшой яхте. Там ещё была старинная гравюра с гигантским кракеном… Знаешь, он был как настоящий! Мы шли тогда мимо таких же островков. Тогда отец мне и рассказал, что такое шхеры. А ещё мы видели… – Савва повернулся в противоположную сторону и стал вглядываться в водную даль, словно пытался силой взгляда что-то вытащить из воды. – Ещё мы видели, как два моря встречаются – и не смешиваются…
– Как это? Это же вода, она одна и та же…
– Вовсе нет. Ты ж у нас с претензией на умные мозги, а таких вещей не… – Он бросил взгляд на Лену, которая уже открыла было рот, чтобы ответить. И Савва решил не обострять и продолжил: – У Северного и Балтийского морей разная плотность, из-за этого воды не смешиваются. А в месте разделения – кривая линия, как трещина. Балтийское более тёмное и менее солёное, а Северное – светлее и более солёное. Вот, это мы с отцом видели, когда подплывали к мысу Гренен. – Платонов махнул рукой в сторону берега, как будто он был уверен, что мыс обязательно в той стороне.
Платонов помолчал и отошёл от костра. Спустя минуту он вернулся: где-то раздобыл большую корягу, которую разместил поверх веток. Коряга нехотя занималась, огонь разгорался, и Савва снова сел к костру. Отблески пламени преобразили лицо Платонова, оно выглядело взрослым и серьёзным. Он был на удивление органичен в этой суровой обстановке – настоящий викинг, разве что не хватает толстого слоя щетины. «Наверное, географичка тоже это заметила, недаром же подарила ему такой подходящий свитер!..» – думала Лена, украдкой поглядывая на одноклассника.
Она только сейчас уловила, что внешность Платонова имеет явные скандинавские черты: такой же широкоплечий, светловолосый, а глаза цвета северных морей, обычно суровые, иногда прищуриваются, словно пытаются увидеть, что за горизонтом, – когда он высмеивает кого-то или что-то задумал… Вот и сейчас он смотрел на Лену, и его губы сложились в привычную усмешку.
– «В таких ботинках моря по колено», – сказал Платонов, кивнув на её обувь.
На носках ботинок, – пожалуй, слишком брутальных для девочки, – прыгали отблески костра. Лена смутилась и невольно посмотрела на ботинки Платонова, ведь когда она выбирала свои, образцом для неё были именно знаменитые Саввины бутсы: чёрные, высокие, с крупным рельефом на подошве и выразительной шнуровкой. Предмет её завистливого восхищения. А сейчас он смотрел на неё так, словно знал об этом! Впрочем, откуда ему знать? Лена встала, чтобы пройтись и скрыть замешательство. Она отошла от костра и, высматривая удобный путь, побрела в противоположную от костра сторону.