До озера они дошли быстро, но спускаться было неудобно – с плохо различимых острых скальных выступов ноги разъезжались, и почти не видно было, куда ступать. Когда они приблизились к воде, Лене показалось, что вокруг высятся настоящие горы, хотя она знала, что высоких гор здесь нет – это лишь игра воображения и устрашающая темнота вокруг.
– Вода шевелится, – тихо произнёс Савва.
Лена просто онемела от такой новости. Из глубины озера к поверхности приближались два синих огонька, и вот они вышли на поверхность: это была чья-то голова, круглая и скользкая, – так показалось ребятам. А ещё им показалось, что это не взрослая особь, а… малыш. Поняли они это не по размерам, а по каким-то неуловимо милым чертам, которыми отличаются детёныши даже у самых неприятных существ. Огоньки, оказавшиеся глазами существа, не мигая изучали пришедших. Когда голова поднялась выше, стали видны щупальца, усеянные мелкими присосками. Конечности существа закручивались и исчезали в темноте воды.
– Осьминог, – прошептала Лена.
– Не может быть, – уверенным шёпотом возразил Савва. – Они не живут в пресной воде.
– Откуда ты знаешь? – спросила Лена. От разговора, даже шёпотом, было не так страшно.
– Петрик, гений наш по биологии, об этих тварях мне все уши прожужжал. – С этими словами Савва приблизился к воде.
Лена вскрикнула и тут же закрыла рот руками. Она в ужасе смотрела, что будет дальше. Савва, стараясь не обращать внимания на осьминога, который внимательно следил за каждым движением человека, нагнулся и зачерпнул воды.
– Солёная, – сообщил он.
Как ни в чём не бывало он устроился поудобнее на поросшем мхом холмике и погрузился в свои мысли. Откуда тут мог взяться малыш-осьминог? Обычно осьминоги не бросают своих детёнышей одних… «Значит, – думал Платонов, – у этого озера есть выход в море… где-то на глубине, наверное. Но почему он тут? Может быть, и мамаша его где-то здесь прячется?» От этой мысли Платонову стало не по себе, и он решил, что надо бы им со Стекловой убираться отсюда. И в этот самый момент Стеклова схватила его за рукав, привлекая внимание, и протянула руку в направлении берега. Указательный палец Лены дрожал. Савва перехватил её взгляд и увидел…
…Над морской гладью возвышалась небывалых размеров туша – даже отсюда, из низины острова, было видно, что это гигантский спрут.
– Кракен, – сдавленно выговорил Савва.
Лена, не в силах произнести ни слова, лишь вопросительно посмотрела на Платонова.
– Морское чудище. – Платонов перешёл на шёпот. – Та картина на шведской яхте. Ну прямо в точности, как этот… как эта, – сообразил он: это мамаша-осьминог приплыла за ребёночком.
Её пылающе-алые глаза, как две раскалённые печки, зловещим факелом осветили малыша осьминога, чьи синие глазки были теперь едва различимы в краснеющих бликах на темной воде. Кракен пришёл в движение, и не успели ребята сообразить, что происходит, как их окатила волна морской воды – это спрутиха выбросила на берег два щупальца, которые, как две руки, пытались дотянуться до синеглазого отпрыска.
– Ну и уродина, – произнесла Лена.
– Да неужели? – сказал Савва и назидательно добавил: – Не забывай, бодишейминг – это зло.
Лена надеялась, что он не видит, как она покраснела до ушей.
Кракен тем временем пытался захватить малыша осьминога. Безуспешно. Как ни вытягивало морское чудовище свои скользкие лапы, озерцо было недосягаемо.
«Почему она не заберёт его снизу, где-то ведь есть ход?» – думал Савва. Было ясно, что кракен не успокоится, пока не заберёт своё чадо. Потом Савве пришло на ум, что, возможно, глубинный ход был хорош для совсем маленького осьминога, но теперь тот подрос, и незадачливая мать оказалась в безвыходной ситуации. Кажется, Лена тоже подумала о чём-то похожем, потому что сказала:
– Надо помочь осьминогу забрать своего малыша!
«А Стеклова-то не трусиха», – ухмыльнулся Платонов. Вслух же он произнёс деловым тоном:
– Пойдём.
Как вытащить скользкое, извивающееся существо с восемью конечностями, действуя в четыре руки? Это оказалось сложно, но возможно! Сам малыш, похоже, понял, что к нему пришла помощь, и вёл себя довольно смирно. И Платонов, и Лена старались не думать о том, что будет, если кракену не понравится, как они обращаются с его детёнышем…
Всё обошлось. Они аккуратно спустили синеглазого осьминога в воду, и его красноокая мамаша не замедлила обвить его всеми своими восемью руками. В этом была такая нежность, что Савва и Лена даже переглянулись: оказывается, даже морские чудовища умеют проявлять чувства. Кракен выглядел счастливым, и дети немного расслабились. Неожиданно с берега поднялась волна и облила ребят, надо же, во второй раз! И, как и тогда, из воды показались два щупальца, а когда они откатились обратно в воду, на берегу поблёскивали два камня – сине-фиолетовый и красный; синий подкатился к ноге Саввы, а красный подняла Лена.