Глава вторая. Помощница меняет профессию
Когда Румяна вернулась на работу, Ампиров смотрел в окно, заложив руки за спину.
– Теперь понятно, почему так болит голова! Глянь, какой ветер поднялся! А ведь только что было солнечно и тепло, – сказал он не оборачиваясь.
Желтеющие кроны деревьев заметно колыхались – ветер стал южным и усилился. Пыль с дорожек и тротуаров поднималась чуть ли не до второго этажа, где и находился кабинет, а огромный тополь протягивал длиннющие ветви-руки к окну, будто хотел попасть внутрь.
– А я люблю облака, – встав рядом с Ампировым, произнесла Румяна. – Они такие… В них хочется укрыться.
Буря разошлась не на шутку. Ампиров тревожно стучал пальцами по подоконнику. Порыв ветра, удар – стекло не выдержало, раскололось, большие куски его полетели на пол, а на стоявший у окна стол Румяны упала ветка тополя.
Непогода бушевала, капли залетали в кабинет. На улице было пустынно, только один человек стоял недалеко от здания. Костюм в клетку, шляпа-котелок, портфель и клетчатый зонтик. Любопытство Румяны разыгралось оттого, что смотрел клетчатый господин прямо на неё. Она первый раз видела незнакомца, а он, встретившись с ней взглядом, в приветственном жесте приподнял свой котелок, будто был с ней знаком. Только она подняла руку, чтобы помахать в ответ, как Ампиров довольно грубо загородил её от клетчатого и очень сердито попросил помощницу выйти из кабинета.
– Пойди позови завхоза, надо чем-то закрыть окно.
За два года Ампиров так и не запомнил ни имени-отчества, ни фамилии главного по хозяйственной части отдела образования. Сказать по правде, он и не собирался называть сотрудников по именам. Каждый раз давая понять собеседнику, что не помнит его имя, Ампиров вынуждал того самому себя называть. А это выглядело довольно унизительно – то есть именно так, как и хотелось начальнику методического кабинета. Вероятно, поэтому почти все сотрудники, как и упомянутый завхоз, сторонились Ампирова, стараясь лишний раз с ним не пересекаться. За исключением, пожалуй, навязчивой, непробиваемой Инги, имя которой занозой засело в голове Винира Виленовича.
Неизменная дистанция между ним и окружающими людьми не мешала Ампирову, – даже наоборот! – поддерживала заботливо создаваемый им образ высокого статуса и таинственности. Вот и теперь, то ли из чувства собственной важности, то ли от рассеянности, он лишь махнул рукой, указав на повреждения.
Расторопный завхоз всё понял без лишних слов и заколотил окно фанерой – пока не сделают новое стекло. Ампиров всё это время сидел за столом и задумчиво крутил в пальцах ручку. Когда они с Румяной остались одни, начальник обратился к помощнице:
– Возвращаясь к твоей безумной идее… Думаю, можно попробовать отправить тебя в школу, в качестве «учителя-на-замену». Временно! Пока они не найдут нормального преподавателя.
Румяна захлопала в ладоши и даже готова была обнять Ампирова, но тот предусмотрительно выставил руки и замотал головой:
– Без рук, только без рук!
– С пасибо, огромное спасибо, Винир Виленович! – воскликнула Румяна, прижимая мокрую веточку тополя к груди.
Не расставаясь с веточкой, Румяна спустилась по мраморной лестнице здания районной администрации и вышла на улицу. Белый тополь едва покачивался, листья серебрились в лучах прорезавшего тучи солнца. Облака стремительно разлетались, обнажая синеву. Трудно было поверить, что несколько минут назад бушевал ураган.
Румяна направилась к дому. Идти было не близко, но она решила не срезать по радиальным улицам, а пройтись по Большому Кедровому кольцу через парк Ботаников, который был задуман как место непрерывного цветения. Румяна провела рукой по чёрным бусинкам бузины, впереди заалел нарядный и притягивающий взгляд бересклет, посаженный по обеим сторонам дорожки. В конце – рябиновая аллея, словно пышные ворота. Заросли калины с начинающими желтеть листьями и алыми ягодками.
А вот и её любимое место – круглая лужайка в центре парка, скамейки, по бокам которых кое-как растёт вереск, – сколько ни пытались специалисты парка озеленять им лужайки, приживался он плохо и выглядел хило. Но Румяна всё равно любила это место и, как всегда, присела на скамейку. У неё была всего пара минут, пока птицы не начнут слетаться со всей округи… Она откинулась на деревянную спинку и посмотрела вверх. В парке неба много – яркого, аквамаринового, с аккуратными облачками и с остатками серых туч. В мягких лучах совсем по-летнему летали пылинки, паутинки и мошки.
Учительница, надо же!.. Уж точно лучше, чем перекладывать бумажки! «Живые люди гораздо интереснее мёртвых деревьев, – размышляла Румяна. Потом подумала ещё и уточнила: – Хотя есть такие мёртвые деревья, которые интереснее многих живых людей. Это книги». Некоторые красивые мысли становятся ещё красивее, когда их скажешь наоборот.