– А как тут у вас вообще? Чем занимаетесь? – Он ободряюще огляделся.
– Жизнь у богинь протекает довольно уныло и скучно. Редко из смертных придёт кто потешить бедняжек несчастных. Сёстры мои вяжут нити, а я их всегда обрезаю. Смертный живёт на земле, будто вечен он… как это глупо!
Петру сразу расхотелось поддерживать разговор. Мало ли зачем он тут очутился. У Атропос должны быть ножницы. Он с тревогой спросил:
– А ножницы?..
– Что? – рассеянно спросила девушка. – Не волнуйся, ты здесь не затем. У меня есть задача: сеть твоей жизни должна я распутать хотя бы немного.
Пётр облегчённо выдохнул: никто не собирается обреза́ть нить его жизни. Атропос – она ведь богиня будущего! Может быть, он что-то узнает о том, что с ним произойдёт?
– Сеть жизни? – Пётр до того успокоился, что даже усмехнулся. Не думал он, что его жизнь – сеть. И тут же вспомнил свой ник на стриме – Нэт. Холодок пробежал по спине, но Пётр выдал бодро: – Надеюсь, распутывать будем без погружения в мои травмы? А то был тут один, этажом выше, всё мне про страхи говорил…
– Фи! – скривила красивые губы богиня. – Это же миф! Он изящен и тонок, не будет здесь грубых психоанализа методов – будут намёки и притча.
Повернув чеканный лик к Петру и разведя руки в стороны, богиня стала декламировать:
– Сети паук смастерил, светляка паутиной окутал, Зубы вонзил – светлячок сник и замер. Меркнет фонарик. Друг по листочку спешит, чтоб помочь – из сетей его вынуть. Сам туда попадает… И выхода нет. Вот засада.
Замолчав, Атропос отвернулась и приняла то же положение, в котором была в начале их разговора. Неподвижная, гладкая статуя. Пётр не понял, к чему был рассказ про паука и незадачливых светляков. Намёков он не осознал, притчу не истолковал. Он хотел было уходить, но вдруг богиня повернулась:
– Стой! Есть ещё кое-что. Отнеси рыжевласой с ключами. – С этими словами Атропос проворно расправила сеть и, не заморачиваясь поиском ножниц, откусила вытянутую нитку.
Пётр не сводил глаз с богини, и в момент, когда она перекусывала нить, ему почудились зубы-клинки со свисающими густыми каплями. Пётр моргнул – наваждение исчезло. Атропос слегка улыбнулась ему и протянула оторванную нитку, которая в руках богини вытянулась и смоталась в клубок – лёгкий, как паутинка, серебристый, как седины старца.
Пётр сидел в кресле, как всегда прикрыв глаза и не обращая на происходящее вокруг никакого внимания. Парни переглядывались, но говорить не решались. С того дня, когда он исчез в коридоре Сто первой, он так ничего им и не рассказал. Вообще не поднимал тему, будто ничего не произошло.
Все ждали Барокко, и вот директор зашёл в кабинет. Молча пожал всем руки. Он был чем-то огорчён.
– Парни, – Барокко сдвинул брови, как всегда делал перед тем, как сказать что-то неприятное, – нужна ваша помощь.
– Вы же знаете, Илья Петрович, можете на нас… – начал было Нитро.
Но директор прервал его:
– Нужно украсть кое-что.
Тягостное молчание повисло в кабинете. Лица парней от этой новости приняли несчастный вид, будто они съели недозрелую хурму.
– Проникнуть в один дом и забрать то, что для меня… для всех нас очень важно! Забрать у человека, которому опасно оставлять этот… эти предметы, – продолжал Барокко. – Как ты хотел сказать, Нитро, я могу на вас рассчитывать?
Нитро отвёл взгляд, как и его друзья, и молчал.
– А кого надо избавить от опасных предметов, Илья Петрович? – подал голос Пётр.
– Верно ставишь задачу. Одну малахольную учительницу. Вы же так и не смогли забрать спицы по-доброму?
Услышав об учительнице, трое затравленно взглянули сначала на директора, потом – на Петра.
– Чего молчите, ну? Нечего сказать? – злился Барокко.
– Я пойду, – вдруг резко произнёс Пётр, вставая с кресла.
Парни обалдело посмотрели на него, а Барокко, потирая руки, коротко сказал:
– Остальные – вон.
Оставшись наедине с учеником, директор внимательно посмотрел ему в глаза:
– Почему ты вызвался?
– Потому что люблю сложные задания, вы же знаете.
– Определённо ты мой самый перспективный спортсмен… и, возможно, будущая правая рука. Если выполнишь задание, похлопочу ради вас с мамой. Может статься, что не комната у вас будет, а целая своя квартира!
На это Пётр ничего не ответил, только до того крепко сжал зубы, что скулы дёрнулись и проступили желваки.
– Мне сейчас, как никогда, нужны хорошие новости… – Барокко прохаживался по кабинету. Пётр следил за ним, заложив руки назад. – Видел, мой ворон пропал?
Пётр взглянул на пустое место на верхней полке: