– Кому он мог понадобиться?
– Да мало ли у меня врагов! Система даёт сбой, часы сбились с круга! Что-то происходит – а я не понимаю что!.. И всё началось с этих спиц Нарекаци, неправильной, буйной шестерёнки!..
Пётр молчал. Он ничем не выдал своего удивления. У учительницы со спицами такая же фамилия, как была у его матери – до того, как та взяла псевдоним. Редкая фамилия.
– Ладно, хорошо, что у меня есть ты. Присядь, я объясню тебе, что нужно делать.
Глава двадцать вторая. Перевёртыши возвращаются
Зайдя в дом, Румяна остолбенела. Фаруза шастала туда-сюда, внимательно осматриваясь. Она явно что-то искала, а когда заметила вошедшую, спросила как ни в чём не бывало:
– Ты не видела ключ, Румянушка? Такой, знаешь, простой, длинный… со шнурком.
«Вот так просто, да, Фаруза? И никаких объяснений? – возмущённо думала Румяна. – Ладно, давай поиграем в твою игру!»
– А у ключа благородное имя имеется? – не удержалась она от язвительного замечания. – Может, Ключ Павлович какой-нибудь? Или Ключий Великолепный, к примеру?!
– Тебе всё шутить! – Фаруза недовольно махнула на Румяну рукой, продолжая переворачивать вещи в ящиках комода, открывая-закрывая дверки тумбочек.
– Просто твой разобиженный чайник любит обращения по имени-отчеству. А если его припугнуть, сразу находится. Я подумала, может, и ключ…
– Много думаешь. – Глухой голос Фарузы раздавался из-под кровати. Она туда залезла почти наполовину. – Лучше бы придумала, как открыть тайник… Пчхи!
– Что за тайник? – Румяна присела на корточки рядом с Фарузой.
– Так от которого ключ.
– А-а, ну теперь мне всё ясно! – Румяна помогла Фарузе подняться, та покряхтела для вида и отряхнула несуществующую пыль: за чистотой под кроватью Фаруза следила неусыпно.
Всё ещё сердясь непонятно на кого, а скорее – на саму себя, Фаруза наконец прояснила:
– В библиотеке тайник. Мне нужно его открыть. А ключ пропал. Исчез. Сгинул.
– Скрылся. Запропастился. Пропал без вести…
– Ишь, какая умная! Помогла бы лучше найти, чем упражняться в словах. В словах я и сама могу. А что с волосами-то опять?
Распущенные волосы подрагивали, вытягиваясь к потолку, будто там их ждал невидимый пылесос.
– Твои волосы – как ты: тянутся непонятно куда, вместо того чтобы вести себя послушно.
– А ты – как твои недоеденные мыши под корзинкой. Молчишь, как рыба об лёд.
Фаруза ахнула, прикрыв рот ладошкой.
– Мышей нашла? Ай-ай-ай… – горестно стала приговаривать домработница. – Как же я так…
– Да завралась ты, матушка. Или правильнее: совушка? Садись и рассказывай. – Глаза Румяны сверкнули. – Всё рассказывай, что ты тут вытворяешь.
– Это я-то вытворяю?! – взвилась Фаруза, поставив руки в боки. – Беспокойная ты, лживая девчонка! Я её учила-учила! «Уклонись от зла, сотвори благо». Пригодилось? Верно мне Тревоговерт говорил, тебе иное присловье к лицу: «Уклонись от зла да купи козла!» Ты ведь так и поступила. Всё у тебя было, такая жизнь ладная… да не в коня корм! И вот, «купила козла», очутилась здесь… Поняла теперь, какое счастье потеряла!
– Постой-постой! – Румяну будто окатили целым водопадом новостей. – Давай по порядку. Тревого-верт – это кто?
– Анатолий Михайлович мой, родненький, Вранович. Академик, между прочим, не баран чихнул. – Фаруза строго погрозила Румяне пальцем, будто та имела что-то против академиков. – И ворон… тоже он.
– Ворон – академик? Тот, которого якобы посадили? Ты, значит, сама обманула, а лживая у тебя я?
– Так его, считай, и посадили, – слегка смутившись, отвечала домработница. – Или, по тебе, кабинет Барокко – не темница?
Тут Румяна кивнула – темница, ещё какая.
– То-то же. – Фаруза немного успокоилась. – Насчёт лживости… Сама должна помнить: всю жизнь ты влипаешь в неприятности! Ходячая катастрофа, нераскрывшийся парашют! Сколько я тебя помню, ты…
– В смысле – сколько меня помнишь? Фаруза, ты же кухарка в Златокрине! О чём ты вообще говоришь?
Фаруза неожиданно всхлипнула, приложила уголок фартука к глазам и в расстроенных чувствах упала на стул с мягкой спинкой. Подняла глаза на Румяну – у той полное непонимание на лице. Ну да, ну да. Откуда ей знать!
– Матушке твоей обещание дала. Слишком опрометчиво, пожалела уже тысячу раз. Но делать нечего… Ведь давным-давно Страж между мирами, грозная Фарузураф, стала нянькой непослушной вредине. Тебе то есть.
– Фарузураф? Это твоё имя, Фаруза? – Румяна замерла, только волосы покачивались, живя своей жизнью. Она шевелила губами, что-то говоря про себя. Наконец она воскликнула: – Вы – перевёртыши! Ты и Тревоговерт! Киник, похоже, тоже в вашей компании. У Стражей имена-перевёртыши, так?