Фаруза взглянула на светящееся радостью от догадки лицо подопечной и покачала головой:
– Беспокойная твоя голова. Тебе лишь бы загадки разгадывать. Я ж твоя нянька, ты хоть поняла это?
– Конечно, грозная моя Фарузураф! Всё я поняла. Раф ты себе готовишь, чтобы не забывать себя настоящую? Чтобы помнить, что ты не домработница, а Страж? Просто междумировая нянька у меня! – Румяна заглянула Фарузе в глаза и серьёзно произнесла: – А пряталась почему? Почему оставила меня одну?
– Стражам нельзя иметь сердце. Нельзя привязываться. Но я всё же полюбила вас – сначала твою матушку. Ты знала, что с ней всю жизнь был сундучок с эликсиром молодости. Но она никогда не тратила его на себя – только по просьбе других. И знаешь что? Эликсир при этом никогда не заканчивался! Ведь потрать на себя – он бы весь и вышел. Но она-то об этом не знала! Просто у неё было сердце размером с целый Облакум. И вот пришла пора – я спасла её, через тропос отправила. Что с ней теперь, я не в курсе, но обещание, ей данное, держу. В твоей жизни появлялась – под разными видами. И, как могла, учила тебя. Знаешь, ведь ты была отменной лгуньей!
– Я! – поразилась Румяна, но тут же сникла, вспоминая ложь-траву. – Как только меня Пересвет терпел…
– Не терпел, – сказала Фаруза, – а любил! И сейчас любит.
– Ой, не надо об этом, а то разревусь и не остановлюсь! – Румяна почувствовала, как глаза щиплет и в горле собирается ком.
– Так тебе и надо! – проворчала домработница-нянька. – Может, хоть раз подумаешь, каково ему! Пересвет железо просто, недаром кузнец. Говорил: воображение у Румяны живое, вот и выдумывает всякое. И сын твой, Горька, точно в тебя. Такой же… врун.
– Он не врун! – воскликнула Румяна. – Он… мечтатель!
– Вот-вот, а я о чём? – согласилась Фаруза. – Уж как я обрадовалась, когда вы с Пересветом собрались в Остромир – там врать запрещено, так ты всё равно вывернулась – ложь-траву нашла!
Румяне неприятно было выслушивать всё это, стыдно и неприятно. И она попросила:
– Расскажи про Тревоговерта!
– А-а, про себя-то, гадкую, неприятно слышать! – поняла её хитрость Фаруза. – Конь корове не товарищ, а Тревоговерт – тебе не чета. Бесстрашный, честный и с огромным сердцем!
– Вам же нельзя – с сердцем.
– Нельзя. Да куда его денешь? – пожала плечами Фаруза. – Я всё с ним советоваться улетала – что с тобой делать. Так он меня успокаивал. Говорил: «В конце концов зло всегда льёт воду на мельницу добра». Мудрец наш Тревоговерт! Не зря академик.
– Так и память он для меня выкрал… – тихо сказала Румяна.
– Не выкрал! – возмутилась Фаруза. – А вернул по праву. Ты Киника не знаешь – тот себе на уме, всегда не при делах. Он и не собирался тебе память отдавать. А разве это можно – память у человека забрать! Тогда ж ничего не останется от него!
– Ампиров на это и рассчитывал, – сказала Румяна. – Не зря поил меня летейской водой.
– Нам этот мальчишка не помеха!
– Мальчишка? – удивилась Румяна. Она всегда считала, что Ампиров старше.
– Молода лошадь, да норов стар. Валет Вагантович, путешественник собачий, мудрец недоделанный, больно высоко о себе думает. Да падать больно будет. А вот Барокко… опасный тип! Настоящий охотник. Поэтому нам надо тебя побыстрее в Остромир возвращать. А для этого мне и нужно найти ключ!
– Киник говорил, детали должны сложиться.
– Да? А Барокко попросим подождать? «Извините, Илья Петрович, погодите мои спицы забирать, я сейчас детальки подсоберу и сарафан подходящий надену…» Ну уж нет!
С этими словами Фаруза поднялась со стула и снова засуетилась по дому:
– Да где же этот ключ?!
Дверь сипло открылась, а половица хрястнула в полный голос. Это была вторая от порога доска, самая скрипучая. Румяна могла бы и не наступать на неё, ведь знала, как бесшумно передвигаться по библиотеке, но ей нравился отклик крашеного старого дерева.
В лесу деревья постанывают-покряхтывают – вроде как общаются. А тут – половицы. Некоторые – молчаливые наблюдатели, а есть и общительные – вступают в перескрип. Румяне даже казалось, что им нравится, когда на них наступают, – хоть какой-то живой звук в этой пыльной ватной тишине.
На полу серели скошенные ромбы света из окон. Полнолуние! Даже свечи не нужно.
Румяна переложила спицы из правой руки в левую и стала искать тайник. Обойдя библиотеку, она присматривалась к каждой стене в поисках чего-то необычного. Заглянула за витиеватую, мерцающую позолотой раму с изображением всадницы на коне. Ни следа от того, что можно было бы принять за тайник. Тогда она остановилась напротив книжного шкафа во всю стену и принялась рассматривать книги – так, будто бы видела их впервые. «Лучший способ спрятать что-либо – положить на самое видное место», – рассуждала она, залезая на старую стремянку, которая в ответ издала тонкое приветствие. Румяна трогала корешки книг, касаясь тех, которые никогда не читала. Сюрприз мог оказаться в каждой неизвестной книге. «Или – за книгой!» – вдруг сообразила она и пригляделась к стенке шкафа за отодвинутыми книгами. Исследовав верхние уровни книжной «многоэтажки», она спустилась на пол. Решила отойти и посмотреть как бы со стороны – вдруг ей придёт светлая мысль, которая разгонит тьму неведения!