– Значит, остаёшься…
– Дела Стража тебя не касаются, вообще-то.
– Тогда не бросай тут Еву… Кто будет готовить ей блинчики?
– Это если родители её ко мне отпустят, – заметила домработница.
– А как же! Ведь раньше пускали.
– Её пускали не ко мне, а к тебе. Ты учительница. А кто я? Прислуга.
– Знаешь, Фаруза, – продолжала Румяна, пропуская мимо ушей пассаж про прислугу, – если у них будешь ты – всё там наладится.
– Ты так на меня рассчитываешь? Не многого ли ждёшь? – фыркнула Фаруза. – Я, конечно, везу, как могу. Но ведь и лошадь кашляет.
– Кстати! У Звеницких же дедушка больной. Ему, как и Еве, нужна забота. Проведаешь его? Тебе не впервой возиться с академиком.
– Посмотрим, посмотрим. – Фаруза отвернулась и принялась мыть овощи. – Пора ужинать, поможешь?
Румяна улыбнулась и подумала: эта беспокойная душа поднимет дедушку, даже если тот лежит при смерти. Нажарит блинчиков, он от одного запаха подскочит и побежит на кухню.
Остановка находилась довольно далеко от Библиотеки Снегиря. Румяна больше двух часов тряслась по новой трассе на стареньком пузатом пригородном автобусе, пока он не выкинул её почти что в чистом поле. Снег лежал пока тонким слоем, припорошив серо-безрадостную картину белизной чистого листа.
Румяна вышла из автобуса и огляделась. В руках пристроился заботливо обмотанный шарфом горшок с тополем. Башмаки с загнутыми носами она держала за шнурки. Румяна заметила тонкую ниточку тропинки, что вела от дороги в сторону темневшего вдали поселения. Поскольку других дорожек не обнаружилось, Румяна уверенно пошла по тропе.
«Тропа к тропосу», – мысленно сказала себе Румяна. Она вспоминала всё, что узнала о Библиотеке Снегиря от своего ученика Родиона. Кто бы мог подумать, что мысль поделиться с классом идеей докладов по деревьям и колодцам окажется той самой «тропой к тропосу», которая сейчас ведёт её к финалу этой затянувшейся экскурсии девушки со спицами. Спасибо, как говорится, этому миру, но пора возвращаться в свой дом, милый дом.
Выкрашенная в светло-голубой цвет библиотека мало отличалась от соседних домов, если бы не дерево, торчавшее из крыши. Лиственница была настолько высокой, что Румяна почти не сомневалась, что, забираясь по ней выше и выше, она дотянется до неба. Здание казалось горшком, из которого торчало деревце-переросток, которое давно требует пересадки, – прямо как белый тополь, который она всю дорогу держала на коленях, словно замотанного в шарф ребёнка.
Библиотека главным входом смотрела на дорогу. За строением был заброшенный сад, который спускался к реке, темневшей у обрывистого берега. Участок был обнесён редким тёмным штакетником.
Румяна задержалась возле калитки в сомнении: ей нужен был Киник, но сталкиваться с хозяином библиотеки Снегирём не входило в её планы.
Появившаяся из-за двери знакомая голова с пышными усами развеяла её опасения. Вслед за головой высунулась рука, и палец поманил гостью. Озираясь по сторонам, с колотящимся сердцем, Румяна почему-то на носочках пробралась к входу и быстро вошла внутрь. Миновав крошечную прихожую, пропахшую пылью и сухими листьями, она прошла в небольшую светлую комнату, которая раньше, по всей видимости, была больше, но теперь её перегораживали на две части длинные стеллажи с книгами. Центр комнаты занимал ствол дерева, вокруг него и повсюду на свободных местах лежали стопки книг. Свободного пространства почти не было; на крохотном пятачке возле окна примостились два стула и стол, тоже заваленные книгами.
Киник пригласил Румяну присесть, положив книги со стула прямо на пол и с интересом разглядывал её горшок с деревом.
– Значит, разобралась с деталями? – сузив жёлто-зелёные глаза, спросил Киник.
– Кораблик показал на это место. Мой ученик рассказывал мне о библиотеке: Снегирь – это его дед.
– Неужели Родион? – Глаза Киника блеснули.
– Откуда вы знаете? – в свою очередь удивилась Румяна.
– Так ведь я тут живу, – сказал Киник. Он встал, обошёл дерево справа, но вместо господина в клетчатом слева появился… кот.
«Ма-а-ау», – внушительно произнёс он, и Румяна тотчас узнала его по голосу – мягкому, урчащему… Как это она сразу не поняла, что такой голос может быть только у кота?
Кот редкого клетчатого окраса тем временем снова зашёл за дерево и – р-раз! – перед Румяной вновь господин с усами.
– Пропавший кот – это вы? Родион рассказывал про вас!
– Давай на «ты». Мы больше не связаны условностями Кедрова.
Когда Румяна кивнула, Киник продолжал:
– Значит, Родион… Я рад, что мальчик заметил моё отсутствие. Никогда не видел его особого расположения, а вот ведь, оказывается… – Киник даже смахнул слезу. – Мне пришлось надолго покинуть сей гостеприимный дом и это чудесное дерево. И я бы с большим удовольствием проводил время в твоём мире, чем здесь. «Сказка ложь, да в ней намёк…» В Остромире всё происходящее имеет смысл, «добрым молодцам урок».