– Но мой мир не ложь.
– Твой мир – сновидение наяву, записанное автором. Все события твоей жизни – сказка, сон. И всё же: эта реальность тебе не мила, ты хочешь вернуться в свой сон.
– Я хочу вернуться в свою настоящую жизнь. Пусть она всего лишь сказка, как ты говоришь. В конце концов, жизнь каждого – это сказка, которую он пишет сам.
– Я тебя понимаю, – кивнул Киник. – Сказка из твоих воспоминаний намного привлекательнее реальности Кедрова.
– Ты так плохо думаешь о местном обществе?
– Да. В лицемерном обществе я предпочитаю быть котом.
– Почему?
– Кот является самим собой и всегда сам по себе. Это по мне.
– Но ты превращаешься в человека…
– Когда нужно предстать тем, кем я не являюсь. Человеку это удаётся лучше всех.
– Я хотела спросить про Ампирова. Я знаю, кто он, но не понимаю: почему он был призраком, когда я видела его в Остромире?
– Такая у него способность! Каждому своё. Его душа умеет отделяться от тела и бывать на родине, имея вид призрака.
– Но как же он мог оставаться без души здесь, в Кедрове?
– Для его должности наличие души не является обязательным условием, – хмыкнул Киник.
– Кораблик из моего сна – как он оказался у тебя? – спросила Румяна.
Киник цокнул и вздохнул – будто приходилось объяснять простые вещи непонятливому слушателю.
– Я вижу твои сны – они попадают сюда из Облакума. Они – как мельтешащие картинки на экране, я не обращаю на них внимания. Но вот к одному сну я прислушался – там звучала песня…
– Ярик! – радостно воскликнула Румяна. – «Вьюна» я пела ему с детства, это его любимая.
– И мой старик любит петь.
– Снегирь?
– Он. Любит и умеет, заметь себе. Нет ничего лучше, чем лежать на печке и слушать, как он «Вьюна» поёт. Твой сын как раз пел… И я заприметил у него кораблик. Решил, что он поможет в деле, и забрал его себе, пока сон не кончился.
– Поэтому кораблик привёл к библиотеке Снегиря?
– Нет, просто это ближайший тропос… из управляемых.
– Управляемых?
– Когда есть Страж. Они должны быть вместе – тропос и его Страж. Колодцем тропос становится, если срубают дерево. Например, как в том тропосе, через который ты попала сюда. Там Стража больше нет.
– Что с ним случилось?
– Его вроде как убили. Но не убили. В общем, он стал экспонатом. – Киник кисло усмехнулся. – Такой уж он, Тревоговерт! Выбрал себе местечко… Как он только выдерживает этого Барокко! – Киник снова поморщился. – Обычно тропосы охраняют птицы: вороны, попугаи и другие, обычно такие, кто долго живёт. Стражи тропосов могут жить столетиями – они не должны вызывать подозрений.
– Но ты же кот! – невольно вырвалось у Румяны.
– Вообще-то, попугай. В прошлом. Меня тоже однажды убили. – Киник изобразил убитое горем лицо. – Это стародавняя история, не стоит ворошить прошлое. Попугай Натан умел летать, а кот Киник только и может, что греться на печке у старого Снегиря.
– Но ты помогаешь мне, – тихо сказала Румяна.
– Ты так думаешь? – заинтересованно взглянул на неё Киник. – Моя задача соблюдать равновесие между мирами. Вот, приходится вмешиваться в кашу, которую заварил Вина.
– Кто?
– Ну, Ампиров по-твоему. Вина. Сын Жухлицы.
– Как Жухлицы? Ведь он сын… – Румяна споткнулась, не зная, стоит ли делиться с Киником тем, что рассказал ей Ампиров.
– Жухлицей звали древнюю ведьму. Но позже её сменила молодая женщина, ученица, которая из-за проклятия выглядела как Баба-яга.
– Что за проклятие?
– О, это тёмная история правителя Мутьяна. Это он её проклял. Но не думаю, что тебе стоит об этом знать. – Киник сердито взглянул на Румяну. – Вина похитил тебя из-за наследства – медного сундучка, в котором собраны составляющие эликсира вечной молодости: янтарь, ладан, живица, жемчуг. Правда, тут вышла ирония: забрав тебя, Вина не только освободил путь к сундучку, но и забрал его ключи! «Дары волхвов», – усмехнулся Киник. – Сундучок, кстати, Жухлице принёс Пересвет. Она пообещала ему взамен, что вернёт тебя. Но технически вернуть назад персонаж из Облакума не так-то просто. Колодец не самая удобная вещь для перехода. Да Вина и не собирался назад! Ему понравилось, что ты его послушная помощница. Одному в чужом мире тоскливо, а ты для него стала необходимым человеком. И, что важно, полностью от него зависимым!