Пролог
Маэлина Торн-Геор, молодая девушка из не слишком знатного, но весьма благородного семейства среднего достатка, была вполне хороша собой. За нею, ещё совсем юной, ухаживали многие благородные господа, а доброжелатели прочили успех в столице, как только барышня туда попадет.
На очередной летний отдых к горячим источникам семнадцатилетняя госпожа Маэлина поехала лишь в сопровождении старших наставниц. Беда, разумеется, случилась, и глава семейства сто раз проклял те дела, которые задержали его в родовом гнезде. Какой-то ушлый маг, имени которого девушка так никому и не назвала, вскружил наивной красавице голову и оставил беременной.
Старый Эгрег Торн-Геор готов был рвать на себе волосы, а ещё лучше разорвать этого проклятого мага на части, наплевав на все связанные с этим опасности. Только времени на это уже не было – нужно было срочно спасать остатки репутации. После долгих и осторожных переговоров, отдав за дочерью больше половины своего состояния, Эгрег договорился о браке со средним сыном Ирмана Эстен-Тьеро, Леордом.
Свадьбу справили тихую и скромную, а в положенный срок Маэлина родила девочку, похожую на маму, как капелька воды. Маленькую Виору почти сразу отдали кормилице, а молодая чета уехала на лечебно-оздоровительный отдых.
Девочка, видевшая мать от силы пару раз в месяц, когда та заходила после ужина или перед балом, неимоверно тосковала по общению. Отец, которого ей ещё в три года запретили называть иначе, чем «господин», появлялся и того реже, чтобы выслушать отчеты няни и вынести наказание. А потом у неё проявился магический дар.
Вообще-то маги рождаются редко и зарабатывают очень большие деньги за свои услуги, подчиняются только совету магов и немножко царю, живут как хотят: совладать с магом может лишь другой маг. Так что иметь в семье мага престижно. Вот только для Виоры все эти доводы перечеркивало одно большое но: ни у матери, ни у отчима таковых в роду не было, а значит и дару взяться неоткуда.
Глава 1
Виора сидела неподвижно на стуле, крепко стиснув ладошки на коленках, и со страхом смотрела на господина, который вроде бы ей отец. Ждала, что он скажет. В свои семь лет, видя отношение к младшим сестре и двум братьям, она уже прекрасно понимала – её не любят, лишь едва терпят, как позор рода Эстен-Тьеро. И вот теперь господин отец смотрел на неё, как на что-то очень противное, поджав губы и прищурив глаза за стеклами пенсне, и молчал. Долго молчал, как и мать за его плечом, всегда такая красивая и строгая.
– Виора, – наконец заговорил отчим (о, няня как-то рассказала, что девочка на самом деле нагулянная приблуда!), – завтра ты уезжаешь для дальнейшего обучения в наше поместье на север. Няня тебе больше не нужна, туда тебя будет сопровождать наставница. Ступай собирать вещи!
По щекам заструились слезы. Виора и так почти постоянно мерзла, в последние дни замораживая и предметы рядом с собой, а далеко на севере станет совсем плохо.
– Пожалуйста, не надо…
Но была остановлена резким выговором:
– Прекрати сейчас же это безобразие! Марш собираться, негодная девчонка!
– Леорд, – Виора с надеждой посмотрела на мать – неужели та впервые за неё заступится, но следующие слова заставили всё внутри оледенеть окончательно. – Опасно оставлять её способности без контроля. Нужно позаботиться об обучении.
Отчим оглянулся на неё и после секундной паузы кивнул:
– Ты права, дорогая.
На следующее утро Виору посадили в экипаж, рядом села хмурая высокая дама в наглухо закрытом черном платье, а в багажный отсек загрузили помимо вещей огромные стопки книг.
Дорога заняла почти две недели: сначала экипажем, потом поездом, потом снова экипажем в горы, в поместье. Следующие пятнадцать лет Виора вынуждена была называть его домом.
За это время отчим – про себя она решила именовать его только так – приезжал регулярно раз в год: проверить деловые книги, побеседовать с управляющим, осмотреть загоны для викуний и прядильню, а также цех по выделке шкур. И только после этого снисходил до того, чтобы вызвать её в кабинет на беседу. Эти беседы всегда проходили одинаково: Леорд зачитывал Виоре список всех её прегрешений, старательно составленный наставницей, дамой Этельей, а затем объявлял наказание.