Слева от Ильтмара сидела очень красивая блондинка со знакомыми голубыми глазами, только не хватало искр пламени в глубине зрачков. Холеная и уверенная в своей безупречности, госпожа маг изучала девушку будто какой-то механизм – занятный и, возможно, полезный. Рядом с нею, на взгляд Виоры слишком близко, сидел тощий, немного замученный, высокий шатен. Если между ними отношения, то пара весьма несуразная: красавица и нечто невыразительное.
После представления и слов приветствия слуга первую перемену блюд. Беседа текла плавно ни о чем, но Виора не могла расслабиться ни на мгновение. Добрые маги задавали так много с виду непринужденных вопросов, что голова начала гудеть. Особенно почему-то госпожу Мьёсу интересовало общение девушки и Ньёра.
– Вы так печетесь, дорогая Виора, о благочестии. Очень впечатляет. Скажите, а в Яртборе вы так же придерживались этих принципов? Жили в отдельных номерах?
Виора внутренне поморщилась – очень грубо, тот же Ньёр издевался гораздо более изощренное Так что лишь приподняла бровь, тщательно пережевала, а только потом ответила.
– Раз уж зашла речь о благочестии, то интересоваться интимной жизнью человека также, как минимум, бестактно. – положила ещё кусочек в рот, прожевала. – Хотя я прекрасно могу понять беспокойство сестры о брате, к тому же младшем. Или я что-то неправильно поняла возрасте?
Дамочка тоже хорошо умеет держать лицо, только искры наконец закружились в глубине зрачков, хотя скорее разводы зеленоватого цвета.
– Возраст для мага мало что значит. – вмешался Эльмар. – Моему повару ягнёнок сегодня удался просто невероятно, не так ли ?
Все тут же согласились и беседа потекла дальше, не возвращаясь к откровенным провокациям. Всё, чего хотелось самой девушке, – наконец-то немного покоя, может быть, написать письмо Марье. Мьёса ещё несколько раз сверкала в её сторону глазами, но придерживалась предложенного председателем варианта общения. В конце концов эта застольная каторга закончилась, с огромным удовольствием Виора сказала «До свидания» и Мьёсе, и её воздыхателю Аниору. Если другие маги такие же, то учиться будет крайне трудно.
В гостиницу её отвёз слуга, передал управляющему, а уже тот со всеми почестями и носильщиком сопроводил до номера. Несколько минут и – Ура! – она одна. От всех чужих и жадных до сплетен отделяет внушительная дверь. Мир почти прекрасен.
В первую очередь Виора распахнула дверь на балкончик с толстыми деревянными перилами, чтобы впустить внутрь осеннюю свежесть. Скоро, совсем скоро это унылое и облезлое нечто внизу, под балконом, занесет снегами, превратит в сверкающую белую сказку. Ей так не хватает зимы. Виора обхватила себя руками, чтобы – нет, не согреться, а просто унять тоску внутри, сосредоточиться на самом важном сейчас. И для начала стоит разложить свои вещи и пересчитать деньги. Марья перед отъездом всё-таки всунула подруге большую часть их сбережений.
Дальнейшие дни понеслись одним сплошным потоком, лавиной с гор – Виора иногда еле успевала.
На завтра Ильтмар лично заехал за девушкой в гостиницу и они отправились навещать тех магов, которые могут стать её учителями. Мол, так лучше, чем собирать их в доме председателя, как на собеседование. Конечно, нужно же соблюсти иерархию – нехорошо мастерам гоняться за новичком. Эту логику девушка прекрасно понимала. Итогом всех этих поездок и чаепитий стали жуткая головная боль и предварительное расписание занятий с учителем.
Кинак Альгор-Тари выглядел как добрый Дедушка Мороз: белая окладистая борода, инеистые ресницы и брови, льдисто-голубые глаза. Да и отмерил на свете не меньше полутора сотен лет. А самое главное – последние пятьдесят из них не бывал нигде южнее Таросы и никак не мог быть её отцом. Конечно, председатель уже расспрашивал её на эту тему, наверняка, начал поиск, но сама Виора не собиралась ничего делать, только учиться. Ведь Ньёр выторговал у института для неё всего два катрена.
Так что к девяти утра каждый день девушка шла через полгорода к стоящему на окраине особняку старого мага и под его присмотром разбиралась в сложных плетениях заклинаний, учила основные схемы, а потом до полного изнеможения тренировалась. Для этого небезопасного занятия господин Кинак выгонял ученицу в сад на заднем дворе, такой же суровый и осенне-мрачный, как и сам маг, наблюдающий за её попытками из окна своего кабинета. Но магия, это чудесное ощущение свободы её использования без осуждения или страха было непередаваемо, пьянило сильнее самого старого вина.