Новая линия ложилась ровно, повороты плавные, первое скрещение гладкое. Цвет у неё точь в точь как глаза Ньёра, небесно-голубые, весенние. Рука дернулась и узор снова рассыпался. Среброокая Стужа, она же решила всё для себя ночью, даже специально волю фантазии дала, чтобы больше не хотелось несбыточного.
Виора потерла внезапно озябшие ладони, прижала холодные пальцы к вискам. Сегодня же во время обеденного перерыва купит в аптеке успокоительное. А пока трудиться, стараться и стать сильным, независимым магом. Снова сосредоточилась и начала выводить узор заклинания: линия ровная, повороты, первый узел, второй, третий. Рисунок был не так хорош, как у учителя, но самое главное, что он был. Немного похожий на детские каракули и всё же готовый впитать силу и действовать.
Виора, чуть прищурившись, внимательно разглядывала своё творение. Тренированный взгляд уже легко выделял отдельные знаки: холода, времени, управления. Все заклинания основываются на древнем знаково-смысловом языке, практически забытом обычными людьми. Его теперь разве что в музеях встретишь да вот в работе магов.
Развеяла рисунок и принялась выводить его заново. Прежде чем наполнить и активировать, нужно довести до совершенства написание. За окном учительского кабинета иногда мелькал черный камзол. Господин Кинак был занят каким-то большим проектом, так что даже на её рассеянность не особо отреагировал. Возможно, для него тоже вопрос денег стоит очень остро. Или вопрос чести, репутации.
Так, стоп! Начав снова выводить рисунок, девушка его развеяла. Не стоит лезть в чужие дела – опять рука дрогнула. Виора сосредоточенно свела брови и начала выводить узор.
Ко времени обеденного перерыва получалось уже очень хорошо, даже учитель это отметил. Обрадовавшись, она, едва удерживая шаг на приличной скорости, полетела в аптеку. Молоденькая медконсультант в белом халатике, аккуратно перевязанном широким поясом на тонкой талии, была рада пообщаться с человеком, понимающим в лекарствах. Вдвоем они перебрали всё успокоительное в аптеке, и Виора тут же приняла положенные пять капель на полстакана воды. Резкий ментоловый вкус прокатился по горлу, заставив её скривиться от отвращения. Остается надеяться, что подействует скоро и без осечек. Маленький пузырек из черного стекла девушка убрала в сумочку и, попрощавшись с медконсультантом, вышла на улицу.
До дома Ильтмара идти далековато отсюда, не меньше получаса, так что с тяжелым вздохом пришлось усмирять свою бережливость и сесть в экипаж. Ещё ведь осталось немного денег из тех, что выдал на покупки господин Кинак.
Глава 24
Извозчик легкими хлопками вожжей подгонял лошадь, а та бойко стучала подковами по мостовой. Солнце заливало улицу яркими последними лучами. Виора поправила шапку и немного нервным движение провела ладонью по пуговицам своей старенькой шубы. В конце концов она справилась с тиранией отчима, худо-бедно пережила холодность матери. Кстати, капельки-то подействовали, раз при этих мыслях внутренний холод – верный спутник – лишь вяло дернулся. Так к чему всё это? К тому, сто и с магами столкновение она тоже переживет.
Экипаж остановился у ажурных кованых ворот, магичка расплатилась и чинно, опираясь на руку возницы, спустилась на мостовую.
Сад у мага воздуха в гораздо лучшем состоянии, чем у ледяного. Дверь распахнулась, едва только девушка поднялась по ступеням, и вежливый слуга принял у неё шубу, а затем проводил в столовую. К её огромному облегчению, за знакомым столом кроме председателя никого не было. Под традиционные слова приветствия хозяин радушно усадил гостью рядом с собой. По крайней мере, за этот обед ей не нужно будет платить из своего, точнее учительского, кармана.
Одно блюдо сменилось другим, затем третьим, а Ильтмар тактично расспрашивал, нравится ли ей учиться, всё ли получается. При этом рассказывал смешные истории применения магии из личного опыта. Виора, сначала очень настороженная, постепенно расслабилась и от души смеялась. Нет, она не забыла предупреждение Ньёра, но о том, зачем маг-председатель так стремится расположить её к себе, подумает позже. Хотя бы с чисто мужским интересом смотреть перестал.
Тут же память ехидно подкинула другую картинку: голубые глаза с искрами шального огня в глубине зрачков смотрят с такой же жаждой обладания, но это не вызывает злости или отторжения.