Она прислушалась к себе: может, опять её контроль дал сбой? Но нет, всё было как всегда, и даже лучше. Капля за каплей опять начала наполнять узор своей силой и тогда ощутила это. Не больше копеечной медной монеты, что-то совсем рядом незаметно сбивало фокус, как бы перерезая нить между двумя людьми. Что это? Где это? Фельдшер и так уже весьма подозрительно поглядывал, так что если сейчас Виора не исправит эту «поломку», придется им с Марьей очень туго. Теперь она направляла холод на письмо непрерывно – старалась обнаружить эту гадскую «монету»: где-то на ней или очень близко. Ещё чуть-чуть… нервно водила ладонями по ткани платья в поисках этой помехи и наконец нашла. Маленькая наметочная булавка воткнута в воротник сзади. Вытащила её – ничего особенного: белый металл, круглая головка, острый чуть изогнутый кончик. И весьма неприятно держать в руках.
Виора раздраженно поморщилась и с величайшей осторожностью отложила эту гадость как можно дальше от себя. Если и сейчас не получится отправить письмо, то… Волна отчаяния грозила захлестнуть с головой. Девушка сосредоточилась и снова вывела знакомый узор. Вспышка силы – письмо исчезло. Хвала богам!
Если Ньёр не отзовется… Нет, об этом даже думать нельзя. А ещё невероятно хотелось есть. Последний раз она ела в «Счастливой птице», почти вечность назад. Сглотнула слюну и гораздо внимательнее осмотрелась по сторонам. Комнатка небольшая и явно приспособлена для приема и осмотра больных. У стены, общей со второй комнатой, длинная приплюснутая печка, в которой фельдшер, Инох Ати, сейчас разводил огонь. Перед нею широкий письменный стол – именно за ним, лицом ко входу, Виора и сидела. Возле него у стены три стула, а стену напротив подпирают два пыльных почти пустых стеклянных шкафа для лекарств и инструментов. Впрочем, всё в комнате пыльное, ею явно не часто пользуются.
Ньёр уже не должен спать, почему же так долго не отвечает?
* * *
Маг вошел в свой номер в отеле, скинув в гостиной только верхнюю одежду и обувь. В таком виде и рухнул на кровать. Это уже вторая к ряду бессонная ночь и он вымотался практически до предела. А сегодняшие бдения в тайной канцелярии – вообще нечто. Глза закрывались, но мысли никак не могли умерить свой безумный галоп. Всё произойдет в столице просто потому, что больше никуда батанцев не пустят. И Виору с таоши везут сюда, но столичные вокзалы большие и шумные, много любопытных глаз. Двух похищенных девушек так просто в сумке не пронесёшь. Значит, по уму надо сойти на какой-нибудь ближней подстанции и добираться экипажем. И ещё одноне давало мужчине покоя: иностранцы никак не могли знать о взрослом, но неопытном и ни с кем пока не знакомом маге. Кто её продал? Кинак? Он принципиально последние пятдесят лет ни во что не вмешивается. Ильтмар? Старый лис слишком хитер, чтобы не просчитать опасные последствия. Мьёса? Ладно, так перебирать можно долго, а фактов маловато.
Спать! Ему нужен отдых. Вытянулся, закинув руки за голову, сосредоточился на дыхании… письмо – сложенный вчетверо тонкий сероватый листок – свалилось прямо на лицо. Что за… «Господин Асго-Дакир…»
Ньёр резко сел, напряженно вчитываясь в каждое слово. Станция Тимофеевка, снег, паровоз, Марья без сознания, лечение, хотя бы два рубля. Сон как рукой сняло. Он подхватился на ноги и кинулся в кабинет. Сел за стол, уже раз в третий перечитывая короткое послание. Жива и относительно здорова!
В первую очередь он написал записку Трауф-Годэ. Раз Виора каким-то образом смогла сбежать от похитителей, то становится понятной неожиданная ночная активность батанцев. Ведь их первый контакт с Михатом прошел незамеченным.