Затем сел писать ответ своей девушке с вьюгой в глазах.
«Виора, что произошло? Как ты себя чувствуешь? Почему ни одно письмо до этого не могло дойти?» И осторожно, по одному, каждый раз проверяя вес, вложил в конверт три рубля. Молодой Тарос-Ифир зря переживал о контрабанде – пока переправлять что-либо тяжелее писем маги не умеют. Запечатанное послание легко отправилось к адресату, будто загадочной преграды никогда и в помине не было. Огнеликий Бес, что за гадость выдумали эти батанцы?
* * *
Плотный конверт с вычурными вензельками в уголках и личной печатью знатного господина появился перед Виорой в тот момент, когда она уже начала продумывать, что из вещей можно продать, сорочку, например. Сама-то она до смерти точно не замерзнет. Облегчение от появления письма было таким сильным, что начали дрожать руки. Хотя, может, это от голода.
В первую очередь из конверта выпали тяжелые золотые монеты. Среброокая Стужа, она с Ньёром такими темпами вовек не расплатится.
Тут же отправила Иноха договариваться за телегу, чтобы отвезти Марью в больницу. Неизвестно, хватит ли денег, так что просить о еде не рискнула. Как только за фельдшером закрылась дверь, Виора сразу же прошла к Марье. Проверила, как поступает раствор, пульс, реакцию зрачков, а также ещё раз пересмотрела все лекарства. Доверия к незнакомцам и раньше не было, а уж теперь! Мало ли с кем могли сговориться люди, похитившие их с Марьей. На первый взгляд всё было в порядке, так что девушка вернулась обратно в приемную и села писать ответ.
«Что случилось, не знаю. Мы возвращались из варьете и в экипаже откуда-то появился дым. Я потеряла сознание. Пришла в себя в купе поезда. И у меня, и у таоши есть следы уколов. Мы выпрыгнули из вагона в снег. Сейчас у фельдшера, но Марье нужно в больницу. Деньги нужны были заплатить за подводу до Нойграда. Спасибо за помощь. Всё непременно верну.»
«Езжайте, ничего не бойтесь. Вас в Нойграде встретят и всё устроят. За деньги не переживай. Почему до тебя не доходили письма? Сила под контролем?»
«Сегодня утром нашла у себя в воротничке наметочную булавку. Ощущается неприятно. Письмо смогла отправить только после того, как вытащила её. Эмоции и силу контролирую хорошо, срыва не будет. Кто нас встретит? Необходимо лечение, возможно, длительное. Можно ли как-то переслать наши с Марьей вещи? Учитель ещё не вернулся?»
«Булавку заверни в несколько слоев бумаги или ткани, держи при себе, но так чтобы не мешала отправлять письма. И никому о ней не говори, не отдавай. Вас встретит верховой патруль городской безопасности и проводит до больницы. Потом останется при вас в качестве охраны. Без необходимости никому ничего не рассказывай. Для опроса прибудет один из офицеров тайной канцелярии. С вещами что-то решим, думаю, достаточно будет твоего письма, которое им предоставит один надежный господин. Он соберет твои и таоши вещи, отправит их почтовым грузом в Нойград. Такое решение тебе подходит? По поводу учебы и господина Альгор-Тари не волнуйся. Ты ведь болеешь на самом деле, больница предоставит своё заключение, так что претензий не будет. К твоей таоши тоже.»
Так они перебрасывались сообщениями, пока Виора с вернувшимся фельдшером ждали, чтобы закончилась капельница. Слова огненного мага успокоили и принесли почти незнакомое чувство безопасности, защиты: она не одна, есть кому помочь. Но, спрятав это непривычное тепло поглубже, сейчас нужно было заняться самым насущным. С помощью господина Ати и его жены, которая прибежала вслед за мужем запыхавшаяся и заснеженная, они вымыли Марью и переодели в чистые вещи (опять-таки купленные у кого-то из станичников), смогли влить в неё немного питательного бульона, оплаченного отдельно. Виора могла только вздыхать: окружающие были свято уверены, что у госпожи мага денег много, и ничего не собирались делать просто так. Или может, ей это всё просто чудится?
Наконец девушку укутали в теплые одеяла и положили в телегу на соломенную подстилку. Хмурый мужчина в меховых сапогах и шапке, запахнув доху – фельдшерского близнеца, запрыгнул на передний край, едва дождался, пока усядется вторая барышня, и подстегнул каурую меланхоличную лошадку.
Сначала они проехались по самой широкой и длинной, а может и единственной улице станции. Виора, стараясь не спускать глаз с подруги, осторожно опутала всю телегу защитным заклинанием. Мимо них степенно проплывали темно-серые с белыми шапками громоздкие холмы деревенских изб. Когда боковым зрением она замечала особо крупный холм, то испуганно вздрагивала. Да уж, нервы и впрямь поистрепались, опять что ли успокоительно попить? Девушка хмыкнула при этой мысли – нет уж, хватит этих лекарств.