Виора тщательно закрутила очередной морозный завиток и чуть отодвинулась назад, чтобы оценить общий вид.
– Смотри, упадешь и будут новые проблемы.
Девушка испуганно дернулась и в самом деле едва не упала, но знакомый теплый поток охватил её, поддерживая и оберегая. Внезапно поток заменили мужские руки.
– Вот я же говорил!
Виора осторожно подняла голову и потерялась в глубине голубых глаз, там, где пляшут искры огня. Ньёр обнял её крепче, наклонился и прошептал тихо-тихо, на ушко:
– Попробуй только хоть слово сказать об этом гадском общественном мнении.
Она уткнулась носом в мягкую ткань камзола и довольно улыбнулась:
– И что же тогда будет?
– Или задушу, или зацелую. Ещё не решил. Как ты себя чувствуешь? – Мужчина немного отстранился, – И не лучше ли тебе вернуться в постель?
– Нет. – Виора упрямо покачала головой. – Не хочу. Лучше здесь посижу.
– Отлично! – он отпустил девушку и пристроился на противоположный край подоконника. – Рассказывай.
Виора нервно оглянулась на дверь палаты.
– Здесь? Сейчас?
– Лучшее время и место ещё поискать.
Виора снова сосредоточилась на маге. Как же всё-таки хорошо, что он здесь. Пусть даже ради своих, ей неизвестных, целей. Так спокойнее и теплее, даже внутренний холод с этим согласен. Рассказывать так рассказывать.
Ньёр внимательно слушал, ни разу не перебив, только изредка, будто в такт своим мыслям, постукивал пальцами по подоконнику. А узоры на стекле стремительно таяли.
Он молчал ещё какое-то время после того, как Виора закончила свой рассказ.
– Значит, самих похитителей ты не видела и опознать их не сможешь. Жаль.
Он посмотрел в окно, нахмурился, что оно всё ещё в водяных потеках, и высушил стекло коротким прикосновением. Вот интересно, почему его огонь нисколько не тревожит и не обжигает.
– Ты ещё не надумала вернуться в постель?
– Ньёр, если я буду лежать… Ты в палате…Это всё-таки неприлично.
– Я же сидеть рядом буду, а не лежать. – насмешливо покачал головой. – Ладно, Бес с тобой, сиди, где сидишь. Только не молчи, если почувствуешь слабость или ещё что-то.
– Прекрати! Я себя абсолютно нормально себя чувствую. Я поела, я выспалась, сила восстановилась и жизнь хороша. Просто мне некуда и не на что отсюда уходить.
– Всё-всё, успокойся. Просто беспокоюсь. Даже, видишь, почти стихами заговорил. – Ньёр шаловливо усмехнулся. – Продолжаем разговор. Ты написала о странной булавке.
– Да! – Виора вскочила и бросилась к тумбочке, вытащила из неё крохотный сверток. – Вот!
Мужчина осторожно развернул ткань и бумагу, несколько секунд пристально рассматривал. Затем снова всё скрутил и спрятал во внутренний карман камзола.
– Покажу одному магу металла. Это их любимые головоломки, он разберется.
Виора насмешливо выгнула бровь.
– Не боишься, что тоже станешь недоступен для писем.
– Нет. Те, чьи письма нельзя пропустить, достанут меня и так. Садись и продолжай. – он обхватил её ладонь и притянул к себе и подоконнику, усадил рядом. – За тобой эти похитители точно не придут. Если наше предположение верно, то ты нужна была в качестве главного виновника и самое ценное качество при этом – неизвестность. Твоя никому неизвестность. Но теперь о тебе знают все заинтересованные.
Он осторожно поглаживал её ладонь, теплые искорки… могли бы танцевать внутри у Виоры, но там жил только холод. Все же знают, что огонь и лед не уживаются, ведь так? И всё же руку так и не выдернула. Слишком хорошо. Ньёр продолжал:
– Как дальше всё будет развиваться, не возьмусь предсказать, но ты выпадаешь из расклада. Так что с чистой совестью – после небольшой беседы кое с кем – можешь возвращаться в Октрас. Там Котори-Фан уже по потолку от расстройства бегает.