– А учитель?
– До сих пор гостит у родни вместе с племянником. Виор, это всего три дня, хотя для нас с тобой и весьма насыщенных. Не каждый…
Дверь осторожно приоткрылась и в палату заглянула медпомощница.
– Госпожа Геор-Дакир… – и запнулась, увидев элегантно одетого господина, потом опомнилась и продолжила, – скоро обед. Я всё принесу, но сначала микстура.
Женщина подошла ближе, в руках появилась бутылочка из темного стекла и мерный стаканчик. Виора послушно подошла к ней, взяла стаканчик с отмерянным лекарством и выпила. Медпомощница одобрительно кивнула, забрала стаканчик и вышла. Девушка так и осталась стоять посреди палаты, не решаясь повернуться к Ньёру.
– Геор-Дакир, да? Как интересно.
Она вздохнула, щеки горели от смущения, но отступать некуда. Обернулась.
– Когда машинист спросил, я очень плохо соображала. Помнила только, что у магов должна быть двойная фамилия. Вот и сказала первое, что пришло в голову.
– Приятно, что я – первое, что приходит тебе в голову в опасной ситуации.
– Ньёр! – нельзя позволить ему узнать, насколько он для неё дорог. Только он, кажется, и так всё знает. Среброокая Стужа, дай ей сил! – не…
– Я помню: что бы ни было – всегда твоё не! – теперь и он вспылил, в глубине зрачков опять вспыхнуло пламя, но почти сразу же погасло, идеально послушное своему хозяину. – Извините, госпожа Геор, я позволил себе чрезмерную фамильярность. В своё оправдание могу лишь сослаться на обеспокоенность вашим благополучием.
Он сказал это безукоризненно вежливо, будто ещё совсем недавно не сжимал её ладонь, не вычерчивал горячими пальцами на бешено стучащем пульсе волшебные узоры. Разве не именно это ей нужно. Или… Разве не точно также поступала с нею мать? В угоду чужому мнению? Пусть будет как будет! Она шагнула ближе к магу, стала напротив, задевая длинным подолом больничного халата его сапоги.
– Это не чрезмерно. И очень для меня важно, Ньёр. Я очень… надеюсь, – щеки опять обжег румянец смущения, – даже хочу, чтобы мы были не только сообщники. Просто ещё и очень сильно боюсь: тебя, боли, насмешек, презрения и – самое страшное! – парилки. Пожалуйста, пойми!
Выражение голубых глаз смягчилось, плотно сжатые губы изогнулись в теплой, немного плутоватой улыбке.
– Я стараюсь понять. Я ведь до сих пор тебя ещё не поцеловал, хотя и очень хочу.
– И слава всем богам за это! Страшно представить, что бы подумали в больнице. Ты знаешь, что медпомощницы – самые большие сплетницы в мире!
– Нет, не знаю, у меня же образование доктора. Всего-навсего.
– А у меня вообще пока никакого. Сейчас принесут обед, а я… – Виора отвела глаза, стыдно-то как! – пожалуйста, не мог бы ты занять мне ещё десять рублей. На еду, лекарства и билеты до Октраса. У меня в номере есть немного денег за уже выполненные заказы. В течение месяца, ну может, двух я всё верну. Извини, просто не хочу писать пока учителю, он ведь меня предупреждал быть осторожнее. Я…
– Виора, выпишешься из больницы и оформим долговую расписку, а пока не нервничай. С врачом я уже всё решил.
Виора вздрогнула, напряженно выпрямилась:
– Что значит «решил»? я не давала своего согласия, а значит ты не имел никакого права вмешиваться! Ньёр!
Мужчина вздохнул. В такую ситуацию он попал впервые и не совсем представлял, как выпутаться. Любовницы да и просто знакомые дамы были так счастливы переложить свои проблемы на него, что маг просто не подумал о независимом характере девушки.
– Я даже не думал как-то тебя обидеть, просто хотел позаботиться. Никаких долговых обязательств. Ты ведь Марью бы ни в чем подобном не обвинила бы, так ведь?
– Марья – моя таоши. Она не маг, а магам – ты сам говорил – доверять нельзя.
– Ньёр раздраженно выдохнул, а потом обхватил плечи упрямицы и крепко прижал к себе.
– Виора, я тебя очень прошу – не усложняй, без этого хватает проблем. Хотя бы с международной политикой, куда тебя и меня нежданно-негаданно занесло. Прими это просто как заботу! Всё! – Гибкое девичье тело в его объятьях немного расслабилось, но не полностью. – Да что же это такое! Хочешь, я огнем поклянусь, что не собираюсь причинять тебе вред?!