– Ньёр…
– Мы никуда не спешим. – он прижался лбом к её лбу. – Мне сейчас гораздо важнее, что ты не отталкиваешь. Хотя… – по его лицу скользнула гримаса болезненной неудовлетворенности. – Ждать весьма и весьма сложно.
Ошеломляющее чувство радости пузырьками солнца закружило внутри, холодными и яркими пузырьками. Она довольно улыбнулась:
– Давно ждешь?
– Виор, не издевайся!
– Я думала, что мужчины… в общем, не ждут чего-то от определенной барышни.
Ньёр нежно прижал её к себе.
– Глупая. Есть такие барышни, которых нужно ждать. Их другие, пусть похожие, барышни не смогут заменить. – мужские руки гладили спину и плечи, окончательно отгоняя все невзгоды и страхи. – Ложись всё-таки спать. Тебе нужно отдохнуть. Утром этот гадский капитан и тебя начнет бесить своей заносчивостью. – он осторожно поцеловал девушку, а потом аккуратно отнес в кровать. – Твоё переодевание я уже не выдержу. Сладких снов, госпожа Метелица.
– И вам того же, господин Пожар. – Виора медленно ещё раз запустила пальцы в шелковистые золотые пряди, наслаждаясь прохладой и теплом одновременно. А потом опустила руки на одеяло, отпуская его.
Через мгновение в комнате девушка осталась одна. Платье полетело на пол, а она заползла под одеяло, удобнее устроилась на подушке и мгновенно уснула.
Глава 41
Царская весенняя резиденция – Фонтанный дворец и прилегающие к нему километры роскошных садов – в этот вечер сверкала сотнями разноцветных огней. Экипажи один элегантнее другого подъезжали нескончаемым потоком. Из них выплывали прекрасные дамы и благородные господа, степенно и горделиво поднимаясь по ступеням, ведь им оказана честь – приглашение на празднование Нового года.
В темной пока садовой части уже наверняка готовится представление всех пяти стихий. Не даром из-за дворца загадочно мерцают пять золоченных куполов единого храма. Виора завороженно смотрела в окно, пока их наемный экипаж катил по подъездной аллее к широким мраморным ступеням дворца. Марья чуть потеснила её у окна и тоже принялась разглядывать всё вокруг.
– Ух ты, какая красота! Здорово, наверное, жить тут.
– «Здорово» от дворца не зависит. – Ньёр с пресыщенной усмешкой наблюдал за девушками с противоположного сиденья. Да, они ехали на царский новогодний бал втроем, потому как Виора очень боялась ехать водиночку, а Марья с удовольствием её поддержала. В итоге барышни, наряженные по последней – недешевой к Виориному ужасу – моде, ехали и с детским восторгом смотрели по сторонам.
Зима, время Среброокой Стужи, сегодня подходила к концу и власть над миром брала Мать-Сыра Земля. Начнётся Новый Год.
Экипаж подъехал к ступеням и остановился. Ньёр вышел и подал руку сначала Виоре, затем Марье. Вот так, в сопровождении двух красавиц он и прошел во дворец. Любой, лишь взглянув на них, узнал бы магов – только они могли в февральский мороз явиться без теплых одежд. Потому и лакеи, исполненные царского высокомерия, кланялись низко и спешили отойти.
Они шли сверкающими и яркими коридорами, залами, Ньёр то и дело раскланивался со знакомыми, представлял своих спутниц. При этом бросал на Виору горящие раздражение взгляды, напоминая, что их спор ещё не окончен. Девушка отвечала не менее раздраженным, хоть и заснеженным – уступать здесь она не собиралась. Её фамилия будет Геор-Дакир и точка! Марья лишь посмеивалась над двумя упрямцами. Когда могла оторваться от восторженного созерцания окружающих красот. Просто пока только таоши знала, что огненный и ледяная решили пожениться, в связи с чем Ньёр хотел, чтобы Виора сразу взяла его имя. Стычки по этому поводу были до смешного однообразны. «Мы с тобою ещё не женаты, чтобы я брала твою фамилию. – А когда поженимся – возьмешь? Так ведь принято? – А магов не касаются нормы приличия обычных людей!»
Но сегодня, к счастью, оба отказались от словесного противостояния, ограничившись острыми взглядами.
Огромный бальный зал сверкал хрусталем люстр и драгоценностями дам. Сверху, с небольшого балкончика, лилась легкая музыка, не мешающая присутствующим тихо общаться. Пока не появится царская семья, танцевать никто не будет, поэтому гости наслаждались закусками и игристыми винами, которые на серебряных подносах разносили слуги. Роскошь и блеск слепили глаза.