Мразь! Не сослали прочь, а забота о здоровье?!
– Виора, успокойся! Газета!
Голос Марьи немного привел в себя и она увидела, что бумага возле её пальцев замерзла. Спокойно! Нужно эту мерзость дочитать до конца!
«Поэтому, хоть это и звучит чудовищно, но в глубине души вся семья знала, что нашей девочке боги отмерили прискорбно малый срок.»
Ах он тварь двуличная! Марья перебралась со своей кровати на её и теперь обнимала за плечи.
– Плюнь на них на всех! Гады, а не родители! Знаешь, нас у папы с мамой двенадцать, руки не до всех доходили, но мы все знали, что нас очень любят. Папа всегда, если что-то натворили, отругает, отшлепает, а потом жалеет. И мама всех старалась обнять, и на ночь обязательно кутала – зимы-то у нас ого-го какие! – и целовала. Вот. А ещё, знаешь, сестра моя Мника… У нас в селе полк солдатский стоял, так она, дурочка, с каким-то солдатиком всё в рощу гулять бегала. Потом полк ушёл – учения у них закончились, а Мника осталась. Ох папа ругался! Так кричал, что крыша чуть не обвалилась, а потом ещё самые лучшие кусочки ей подкладывал, ведь ребеночка ждала. А нам всё приговаривал: «Девки, дуры, не смотрите на лицо, его ночью и не видно! Выбирайте надежного!» И Мнике жениха нашел. – Марья тараторила всё быстрее, с тревогой следя, как газета то сильнее промерзает, то, оттаяв, провисает. – Хорошего нашел! А на свадьбе отозвал в сторонку – я сама слышала – и сказал, если он хоть пальцем, хоть словом жену и ребенка обидит, то папа выломает штакетину из забора и так отлупит, что вся дурь вылетит. А мой папа знаешь какой? Как сказал, так и сделает! Вот!
Виора дышала глубоко и тяжело, но холод внутри не отступал. Лютая стужа кружила и выла в груди, желая вырваться, выплеснуть эту боль. Что нового? Разве она не знала, что была для семьи хуже, чем никем?
– Марья, всё в порядке. Я просто дочитаю эту статью до конца.
– Лучше бы не покупала эту газету!
– Всё равно бы узнали. Позже. Может, даже в институте.
Виора снова сосредоточилась на статье.
«… прискорбно малый срок. И всё равно случившееся стало огромным потрясением. Потерять ребенка – это страшно!»
Стужа в груди набирала обороты вместе со злостью и болью.
«Особенно для матери. Моя жена до сих пор до конца не оправилась.»
Взгляд моментально перескочил на фотографию вверху: легкая спокойная улыбка, дорогие украшения, элегантная прическа. Они хотят сказать, что эта женщина скорбит о потере ребенка? Ребенка, которому ни разу не позволила к себе прикоснуться? Ребенка, которому ни единого слова не сказала? Тварь! Какие же они все твари! Малый срок? Она их просто опередила и ушла до того, как её убили. Чтобы не мешала устраивать свадьбы настоящим дочерям, чтобы не претендовала на наследство, чтобы, в конце концов, не позорила семью своей магией! Как же Виора их всех ненавидела!
Отшвырнув газету, она резко поднялась на ноги.
– Виор, что…
– Марь, мне надо выйти. Прямо сейчас. Далеко, на улицу. Или я тут всех заморожу. Надо выпустить. – кое-как натянула сапоги, накинула старую шубу, ту самую, в которой бежала из места, «где чувствовала себя немного лучше», зажала в руке шапку и выскочила из комнаты.
– Не волнуйся, всё в порядке! – и хлопнула многострадальной дверью. Хорошо, хоть ручка осталась на месте.
Коридор был пуст, все или уже спали, или усердно учились, а может по-тихому, чтоб комендант не узнал, выпивали. Паровой лифт на ночь всегда отключали, так что Виора, перелетая через ступеньки, мчалась вниз по лестнице. Так даже лучше. То, что разрывало её изнутри, требовало действия, движения.
Вахтер у входа ещё не спал, но холод, что шел вместе с девушкой, заставил его пойти в кладовку за одеялом. Виора, никем не замеченная, спокойно вышла на улицу. Свежий воздух ударил в лицо, даря немного покоя, но этого было мало, чтобы унять стужу.
Руке что-то мешало, и Виора с удивлением обнаружила, что до сих пор сжимает шапку. Засунула её в карман шубы и пошла по улице. Сначала медленно, по пятнам света редких фонарей и горящих окон, потом всё быстрее и быстрее, пока в итоге не побежала, стремясь выбраться за город. А вокруг восторженно и дико выл ветер, присвистывая между домами, швыряя во все стороны целые пригоршни снега. Снег в октябре? Ну и что! Зато как хорошо, что вокруг так холодно.