- Кирилл Матвеевич, - тихо прошептала она.
И замолчала. А я все смотрел и смотрел в эти бездонные светло-серые глаза и не знал, то ли радоваться, то ли плакать.
- Ты как здесь? – слова выталкивались с трудом.
- Я… Мне вам кое-что рассказать надо, - пролепетала едва слышно.
А вокруг снег метет. Ветер треплет за спиной капюшон моего пуховика, снежинки неприятно тают на лице и стекают каплями за воротник.
- Да? Ну, проходи тогда! – спохватился я. – Замерзнешь же!
По уровню паники я был близок к обмороку. Что-то случилось? Почему она пришла? Почему не позвонила? У нее же был мой телефон. Если сохранила, конечно. И Влад ничего не сказал, что бы ждал ее.
Ева нерешительно попереминалась с ноги на ногу, но потом все же робко шагнула во двор. Аккуратно обошла меня и пошла к дому. Я запер и за ней. Нужно чайник поставить, накормить ее, отогреть. Она же на автобусе сюда наверняка приехала.
В прихожей она остановилась и беспомощно посмотрела на меня.
- Раздевайся, здесь тепло, - подсказал я и принялся сам расстегивать свой пуховик.
Она сделала то же самое. Опустив глаза в пол и молча. Забрал ее одежду и повесил так, чтобы поскорее высохла. На пол перед Евой поставил гостевые тапочки.
- Замерзла? Чай будешь? – посмотрел на нее снизу вверх.
И тут же отвел взгляд. Ее ноги за то время, что мы не виделись, не стали менее стройными или длинными. Почувствовал, как шея сзади покрывается испариной. Я все еще безумно хочу ее. Я и пятнадцать минут прекрасно знал это, но видеть ее вот так, перед собой.
- Нет, - тихо ответила и чуть мотнула головой. – Давайте поговорим сначала.
- Хорошо, - пригладил домашнюю футболку на слегка подзапущенном прессе. – Проходи.
И показал рукой в сторону гостиной. Ева проскользнула мимо меня, прошла в комнату и присела на самый краешек дивана, на котором я недавно лежал. Стало стыдно за крошки попкорна на обивке и полу… Заставить себя сесть рядом с ней я не смог. Опустился в кресло рядом.
- Что-то случилось? Ты же знаешь, что Владика нет в стране? – зачем-то уточнил.
Ева кивнула на это. И продолжила молчать. Нервно сплетает и расплетает пальцы, но не говорит ни слова. А я жадно разглядываю ее. Те же прямые светлые волосы, высокие скулы, чувственные губы, длинная красивая шея… Теплый свитер до середины бедра, плотные легинсы и смешные носки.
Мне становится невыносимо жарко. Хочется одновременно и запереться в ванной и скулить там от несправедливости жизни, и повалить девчонку на диван. Второе несоизмеримо предпочтительней, но я уже знаю, что мой вечер сегодня пройдет по первому сценарию. Сердце бьется в груди, как сумасшедшее, но я стараюсь дышать бесшумно. Ничем не желаю выдать свое смятение и ужас. Пусть думает, что для меня наша ночь была лишь праздничной интрижкой, не более.
- Я беременна, - вдруг выпаливает и опускает голову еще ниже.
До меня не сразу доходит смысл ее слов. На автомате выдаю первое, что приходит на ум.
- От Влада?
- Да, - тут же кивает она, разбивая несмелые догадки, которые начинают шевелиться где-то на задворках сознания.
- Он приедет, - растягиваю слова, чтобы дать себе время. – Но еще не скоро…
Ева кивает. Конечно, она знает об этом. И пока Владика нет в стране, обратиться ей, по сути, не к кому. Не к престарелой бабушке же идти с таким…
- Родители не вернулись? – начинаю лихорадочно припоминать все, что знаю в ее жизни и обстоятельствах.
- Нет, - шепчет.
- Бабушка не знает? – задаю следующий вопрос. – А Владу ты сказала?
- Никому, - хлюпает носом и поднимает лицо.
В ее глазах я вижу готовые пролиться слезы, и сердце буквально сжимается.
- Ева, - тихонько зову ее. – Ты решила, что будешь делать? Или тебе нужен мой совет?
Понятия не имею, что нужно говорить в таких ситуациях. Или чем помогать. Но пришла же она сюда, ко мне, а не к подруге. И возможно, это не последняя и не единственная девушка, которая будет говорить мне подобное. Сын еще очень молод, впереди у него много лет активной сексуальной жизни. А я отец, мое дело – разгребать все это.