Я не видела мир, не путешествовала по Европе, не получила образование в трёх вузах, не выучила три языка. Я не тратила все карманные деньги на книги или обучающие тренинги, курсы там всякие.
В моём арсенале только курсы барменов и музыкальная школа, которая дала возможность петь в караоке и зарабатывать на этом лишние пару тысяч за смену.
И я люблю свою жизнь. Я горжусь своей позицией. И я её никому не навязываю. Живите, как хотите, ребята. Я вот хочу жить в крутых трусах.
Платье мы купили вчера с бабой Мотей, когда водили в торговый центр Люсю. У моей малолетки близился новогодний школьный “корпорат” или как там это называют, и ей было необходимо платье. Она могла бы пойти за ним с подружками, но таковых у неё практически не имелось, ещё она могла бы пойти с нашей матерью, но тогда ей на уши бы присели на тему розового платьица с фатиновой юбкой или типа того.
Матушка наша была особой особенной. Она развелась с нашим стариком лет десять назад, когда мы все ещё жили вместе, и стала бесконечно искать себе “Мистера Правильного”. Она зарабатывала не то чтобы плохо, и могла себе позволить ездить раз в полгода в путешествия, где и занималась поисками того самого. У неё была какая-то навязчивая идея отыскать именно иностранца, чтобы потом слать нам приветы с западных берегов. Сначала мы оставались на попечении отца или деда. Потом я съехала от матушки и Люсю стали оставлять со мной. А потом Люся вообще сменила школу, и новая была в двух шагах от меня. И всё, пиши пропало, больше её от меня не забирали.
В итоге мы ходили по торговому центру втроём. Я — всё ещё немного туго соображающая. Баб Мотя, полная решимости и энтузиазма собрать “нашу крошку” на бал. И “наша крошка” мечтающая пойти на бал в джинсах.
— Лид, зачем платье-то вообще?
— Чтобы почувствовать себя принцессой.
— А это мне зачем? Мне комфортно в джинсах! Буду сидеть и хохотать над дурами разряженными. Реально, как будто им удобно в этих непонятных кусках ткани!
— Ну смотри, — я остановила Люсю перед витриной, за которой стоял разряженный манекен. На манекене были кожаная юбка и кружевная кофточка, которая по моим подозрениям вообще была боди. — Тебе вот такое нравится?
— Мм…
— Да нравится ей! — вмешалась баб Мотя, оценивающе глядя на манекен.
— Ну допустим, — промямлила Люся.
— Как видишь, наряд — это не всегда именно платье. Но это круто, это красиво, и ты всё равно будешь принцессой. И даже в джинсах можно чувствовать себя особенной. Главное, не пытайся смешиваться с толпой, особенно толпой мальчишек. Это просто и к этому быстро привыкаешь. Начинаешь забывать, кто ты есть, становишься массой. Ты не особенная, когда стираешь себя и мешаешь в общую банку с краской.
— Зачем быть особенной?
— Чтобы в момент, когда захочется быть услышанной, тебе это позволили. Идём!
Люся в кожаной юбке с высокой талией и кружевном бордовом боди с длинным рукавом, была настоящей рок-звездой. Я никогда не видела её такой утончённой и привлекательной.
Девчонке дико всё это шло, она была настоящей девочкой-рок, и кажется сама закайфовала. Во всех магазинах играл этот волшебный саундтрек нового года, и Люся стояла в новой красивой одежде и… не могла не улыбаться. Я видела, как её щёки подрагивают от еле сдерживаемой улыбке, и старалась не спугнуть моего дикого зверька. Баб Мотя принесла серёжки-кольца, которые будто пришли из прошлого века, чтобы украсить Люсю.
— Смотри… — улыбнулась она, подставляя серёжку. Люся всё-таки улыбнулась.
— А можно твои сапоги? — спросила она, глядя на меня.
— Конечно! Замшевые, высокие?
— Ага…
— Можно. Но твои камелоты тут тоже подойдут, если хочешь знать.
Люся просияла.
Мы купили те самые бордовые тени, чтобы я сделала сестре макияж, нашли крутые колготки-сетку. Купили утюжок, чтобы делать стильные локоны. И платье для меня, не такое убийственное, как у Люси, но я даже не завидовала.
И вот я проснулась, думая о том, какие мы с сестрой будем шикарные сегодня.