- Боль, - говорит он просто. - Ты носишь маску беззаботной тусовщицы, но внутри – боль. Может быть, от того, что живешь двойной жизнью. Может, от чего-то более глубокого.
Его слова попадают в цель настолько точно, что я на мгновение теряю способность дышать. Шампанское внезапно кажется слишком крепким, голова начинает слегка кружиться.
- Хватит, - резко говорю я. - Ты ничего обо мне не знаешь.
- Тогда расскажи, - Никита смотрит на меня с неожиданной серьезностью. - Я действительно хочу узнать.
Я смеюсь, но смех выходит натянутым.
- Зачем тебе это? Чтобы потом использовать против меня?
- А зачем мне это делать? - он выглядит искренне удивленным.
- Не знаю, - я пожимаю плечами. - Может, это какая-то твоя игра. Развести богатую девочку на деньги или еще что-то.
Вместо ответа Никита протягивает руку и осторожно убирает прядь волос с моего лица, заправляя ее за ухо. Его пальцы на мгновение задерживаются на моей щеке, и от этого прикосновения по коже пробегает электрический разряд.
- Или может быть, - говорит он тихо, - я просто увидел красивую и сложную девушку и захотел узнать ее ближе. Без всяких задних мыслей.
Я хочу возразить, сказать что-то колкое, но слова застревают в горле. Его глаза так близко, и в них читается что-то, чего я не ожидала увидеть: искреннее любопытство и тепло.
- Я не привыкла доверять людям, - наконец выдавливаю я.
- Я заметил, - Никита улыбается. - Но иногда полезно делать то, к чему не привык.
Несколько минут мы молчим, просто глядя на город. Шампанское действует, и я чувствую, как внутренние барьеры постепенно рушатся. Может быть, в этом что-то есть: рассказать правду случайному знакомому, которого, возможно, никогда больше не увижу?
- Мой отец, - начинаю я внезапно для самой себя, - контролирует каждый аспект моей жизни. Куда я хожу, с кем общаюсь, сколько трачу. - Делаю глоток шампанского. - Он думает, что защищает меня от ошибок, но на самом деле просто не дает мне жить.
- И поэтому ты ведешь двойную жизнь, - кивает Никита.
- Именно, - я горько усмехаюсь. - Днем – примерная дочь и студентка. Вечером – девушка, которая пьет в клубах и танцует до утра.
- И какая из этих двух Злат настоящая?
Этот вопрос застает меня врасплох. Я задумываюсь, пытаясь найти ответ.
- Не знаю, - наконец признаюсь я. - Иногда мне кажется, что ни одна. Что настоящую меня вообще никто не знает.
- Включая тебя саму?
- Возможно, - я смотрю на город внизу, на людей, спешащих куда-то даже в этот поздний час. - Я так долго играю эти роли, что иногда забываю, где маска, а где настоящее лицо.
Никита молчит, давая мне возможность говорить. И внезапно меня прорывает. Слова льются потоком. Я рассказываю ему о строгости отца, о том, как он пытается оградить меня от мира и денег, которые, по его мнению, портят людей. О матери, которая бросила нас ради богатого любовника. О том, как мне приходится лгать, изворачиваться, скрывать свои желания и мечты.
- Он дает мне пять тысяч на неделю, - говорю я, и в голосе звучит обида, которую я обычно прячу глубоко внутри. - Пять тысяч! При том, что его состояние оценивается в миллиарды. Я не могу даже нормально отдохнуть с друзьями, не экономя каждую копейку.
- Но на украшения он не скупится, - замечает Никита, кивая на мои серьги.
- Это другое, - я морщусь. - Украшения – это «вложения», как он говорит. Инвестиции, которые не обесцениваются. А обычные развлечения, одежда, гаджеты – это «бездумное транжирство».
Я чувствую, как шампанское окончательно ударяет в голову. Мир вокруг становится мягким, теплым, и слова льются легче.
- Тебе не кажется, что это немного странно? - спрашивает Никита после паузы. - Твой отец богат, но заставляет тебя экономить на всем.
- Он считает, что так воспитывает во мне правильное отношение к деньгам.
Бутылка шампанского подходит к концу, и разговор течет сам собой. В голове приятно шумит, а Никита неожиданно оказывается гораздо интереснее, чем я думала сначала. За его самоуверенным фасадом скрывается острый ум и неожиданная наблюдательность.
- Знаешь, - он задумчиво вертит пустой бокал в руке, - все эти «уроки жизни» от твоего отца, они больше о его страхах, чем о твоем воспитании.