- Думаешь? - я облокачиваюсь на перила, чувствуя легкое головокружение.
- Уверен. Он не хочет, чтобы ты стала как твоя мать, но вместо того чтобы выстроить доверие, создает только больше секретов.
Я вздыхаю, вглядываясь в огни города. В его словах слишком много правды. Гораздо больше, чем я готова признать.
- Иногда я представляю, - признаюсь я, - как было бы просто, если бы я могла просто получить доступ ко всем его деньгам. Не отчитываться за каждую копейку. Жить без постоянного контроля.
Никита неожиданно смеется, и этот смех отзывается чем-то внутри меня.
- Знаешь, что было бы действительно забавно? - говорит он вдруг, и в его глазах вспыхивают озорные искры. - Инсценировать твое похищение.
Глава 7
- Что?! - я смотрю на него с недоумением.
- Ну, подумай, - Никита оживляется, как ребенок, придумавший новую игру. - Мы инсценируем похищение, требуем у твоего папы выкуп - скажем, миллион долларов? - затем «освобождаем» тебя, а деньги делим. Для него это копейки, а ты наконец получишь свою финансовую свободу.
Я смотрю на него, открыв рот. Мысль настолько абсурдна, что я даже не знаю, смеяться мне или возмущаться.
- Ты с ума сошел? - наконец выдавливаю я. - Это же преступление! И потом, папа не такой человек, чтобы платить выкуп. Он сразу пойдет в полицию.
- Расслабься, я шучу, - Никита поднимает руки в примирительном жесте, но в его глазах все еще пляшут озорные огоньки. - Хотя это был бы отличный способ преподать папочке урок. Заставить его понять, что для него важнее: деньги или родная дочь.
- Перестань, - я толкаю его локтем, но сама невольно улыбаюсь. Есть что-то странно притягательное в этой безумной идее. - Он бы никогда не повелся.
- Ты так в этом уверена? - Никита наклоняется ближе. - А что, если бы он получил фото своей любимой дочери, связанной, с кляпом во рту? И записку: «Миллион или она умрет»?
Я внезапно представляю шок отца, его страх, панику. И где-то в самом темном уголке моей души мелькает мысль: а что, если это действительно сработает? Что, если таким способом можно наконец разбить его ледяной панцирь и заставить понять, что его одержимость деньгами разрушает наши отношения?
Шампанское делает свое дело, и идея кажется все менее безумной с каждой секундой.
- И как бы это выглядело теоретически? - спрашиваю я, сама не веря, что поддерживаю этот разговор.
Никита садится напротив меня, глаза его горят энтузиазмом.
- Мы бы все сделали максимально правдоподобно, - начинает он с воодушевлением. - Пара драматичных фото для папы, требование выкупа с указанием, где оставить деньги... Потом он платит, ты прячешься в багажнике своего автомобиля, мы сообщаем ему, где он стоит, тебя «освобождают», и вуаля, все счастливы!
- Это сумасшедшая идея, - говорю я, но почему-то не могу перестать улыбаться.
- Самые лучшие идеи обычно такими и кажутся, - подмигивает Никита.
- А если что-то пойдет не так? Если отец вызовет полицию? Если нас поймают?
- Во-первых, - Никита загибает палец, - твой отец слишком богат и влиятелен, чтобы сразу идти в полицию. Такие люди сначала пытаются решить проблемы сами. Во-вторых, мы бы все организовали безупречно. Никаких следов, никаких улик. В-третьих, ты бы всегда могла сказать, что это был розыгрыш, который вышел из-под контроля.
Я качаю головой, но странная идея уже укоренилась в моем пьяном мозгу. Представляю, как отец получает фотографию, как паникует, как готов отдать любые деньги за мое спасение... А потом, как я объясняю ему, что все это было специально, чтобы показать: его манера воспитания и одержимость контролем лишь толкают меня на отчаянные поступки.
- Он бы никогда мне этого не простил, - говорю я, но в голосе нет уверенности.
- Или как раз наоборот, и это привело бы к долгожданному откровенному разговору. Отец наконец увидел бы, что его принципы воспитания привели к тому, что его дочь готова пойти на фальшивое похищение ради свободы.
Между нами повисает тишина. Я знаю, что должна возмутиться, встать и уйти. Весь этот разговор - безумие. Но вместо этого я чувствую странное возбуждение, пульсирующее в венах.