- Миллион - слишком много, - вдруг говорю я.
Никита улыбается, и в его улыбке я вижу, что он уже знает: я теоретически согласна.
- Тогда сколько? Пятьсот тысяч? Триста?
- Двести, - говорю я решительно. - Достаточно, чтобы было больно, но не настолько, чтобы он вызвал группу захвата.
Никита смотрит на меня с восхищением.
- Ты действительно об этом думаешь! - он наклоняется ко мне. - Знаешь, я предложил это как шутку, но ты готова рассматривать это всерьез!
Я отворачиваюсь, глядя на огни города.
- Это все шампанское, - отмахиваюсь я. - Завтра я проснусь и буду смеяться над этой безумной идеей.
Наши лица теперь так близко, что я вижу каждую ресницу, каждую золотистую искорку в его темных глазах. И внезапно все мысли о похищениях, отце и деньгах испаряются, уступая место совсем другим ощущениям.
Никита медленно поднимает руку и осторожно касается моей щеки. Его пальцы скользят к подбородку, приподнимают мое лицо. Я знаю, что сейчас произойдет, и ничего не делаю, чтобы это остановить.
Его губы встречаются с моими сначала легко, неуверенно, словно проверяя реакцию. Но когда я отвечаю на поцелуй, его нерешительность испаряется. Поцелуй становится глубже, настойчивее, его рука скользит на мою шею, притягивая ближе. Я обвиваю руками его плечи, чувствуя, как под тонкой тканью футболки перекатываются мышцы.
Время останавливается. Есть только этот момент, только его губы на моих, только жар, поднимающийся изнутри. Никита целует меня страстно, жадно, не оставляя шансов на сопротивление. Его руки скользят по моей спине, опускаются ниже, обхватывают талию, притягивают еще ближе, пока между нами не остается ни миллиметра пространства.
Внезапно он прерывает поцелуй, но не отстраняется. Его рука скользит по моей шее, пальцы зарываются в волосы, слегка потянув их, заставляя меня откинуть голову назад. Его губы прокладывают дорожку по моей шее, и я не могу сдержать тихий стон. Никогда раньше простое прикосновение не вызывало во мне такой бури эмоций.
- Ты восхитительна, - шепчет он мне на ухо, и его дыхание вызывает новую волну дрожи.
Его рука спускается ниже, проводит по спине, задерживаясь на границе моего платья. Пальцы осторожно ласкают обнаженную кожу, и я чувствую, как сбивается дыхание. От его прикосновений внутри разливается тепло, концентрируясь внизу живота.
Я не сразу понимаю, что мы уже не стоим. Никита усадил меня на один из диванчиков, а сам опустился рядом. Его руки продолжают исследовать мое тело, скользя по контуру платья, едва касаясь обнаженной кожи. Этого достаточно, чтобы сводить с ума, но недостаточно, чтобы утолить растущую жажду.
Он снова находит мои губы, и этот поцелуй еще интенсивнее предыдущего. Его язык скользит между моих губ, исследуя, пробуя, дразня. Внезапно его рука оказывается на моем бедре, прямо там, где заканчивается короткое платье. От этого прикосновения у меня перехватывает дыхание.
- Никита, - выдыхаю я, когда его пальцы начинают медленно подниматься выше по внутренней стороне бедра.
- Я остановлюсь, если ты хочешь, - шепчет он хрипло, но рука продолжает свое восхитительное путешествие.
Вместо ответа я снова притягиваю его к себе для поцелуя. Это все, что ему нужно знать. Его пальцы продвигаются еще выше, задевая край кружевного белья, и легкое прикосновение вызывает во мне электрический разряд наслаждения.
Мир вокруг перестает существовать. Есть только его руки, его губы, его тепло. Никогда раньше я не чувствовала себя так, словно каждая клеточка моего тела пробуждается к жизни, отзываясь на каждое его движение.
Его губы движутся по моей шее, оставляя за собой обжигающий след. Голова кружится, и я не могу понять от чего: от шампанского или от прикосновений Никиты. Его рука снова скользит по внутренней стороне бедра, вызывая волну мурашек, накрывающую меня с головой. Каждая клеточка тела отзывается на его прикосновения, превращаясь в оголенный нерв, проводящий чистое, ничем не разбавленное удовольствие.
Я запрокидываю голову, подставляя шею под его поцелуи, и тихо стону, когда он прикусывает нежную кожу. Его пальцы продолжают танцевать на границе кружевного белья, то едва касаясь его, то отступая, заставляя меня изнывать от желания и нетерпения.