Руслан молча смотрит на меня.
- Он действительно любит тебя, - тихо говорит он.
- Да, - шепчу я, не в силах отвести взгляд от экрана, где отец продолжает умолять похитителей о милосердии. - Я не думала... я не хотела...
Горло сжимается, не давая закончить фразу. Слезы текут по щекам, и я не пытаюсь их скрыть. Руслан неожиданно пересаживается ближе и протягивает мне бумажную салфетку.
- Эй, - его голос звучит мягче, чем обычно, - не казни себя. Ты не знала, что все так обернется.
- Но я должна была предвидеть! - всхлипываю я. - Я так эгоистична... Хотела только свободы, денег, а теперь...
- А чего ты действительно хотела? - неожиданно спрашивает Руслан. - Только честно. Не деньги же?
Я поднимаю на него заплаканные глаза:
- Внимания. Его внимания. Чтобы он увидел, что я существую не только как его дочь-отличница, его образцовая наследница.
Руслан кивает, словно понимает:
- Родители часто не замечают самого главного.
Что-то в его тоне заставляет меня присмотреться к нему внимательнее:
- А твои родители?
Он отворачивается к окну, и его профиль становится резким, почти хищным.
- Не было у меня родителей. Точнее, были, конечно, но... - он усмехается без тени веселья. - Мать сдала меня в детдом, когда мне было три. Не потянула, как она написала в отказной. А отца я вообще никогда не знал.
- Прости, - говорю я, внезапно ощущая стыд за свои проблемы с любящим, хоть и строгим отцом.
- Ничего, - Руслан пожимает плечами. - Зато я рано понял, что в этой жизни можно рассчитывать только на себя.
Мы замолкаем, каждый в своих мыслях. Телевизор продолжает работать, но уже показывают другие новости. Я допиваю остывший кофе, ощущая странное спокойствие рядом с этим непонятным человеком.
- Знаешь, - наконец говорю я, - моя мама тоже бросила меня.
Я сжимаю чашку в руках, чувствуя, как горечь кофе смешивается с горечью воспоминаний. Руслан смотрит на меня с неподдельным интересом, в его глазах нет привычной насмешки.
- Мне было два года, - продолжаю я, удивляясь, как легко слова слетают с губ. Никогда и никому я об этом не рассказывала. - Папа тогда только начинал свой бизнес. Мы жили в однушке на окраине, денег вечно не хватало.
Руслан садится рядом, диван прогибается под его весом. Странно, но его близость не вызывает дискомфорта.
- Он работал круглосуточно, приходил домой за полночь, уходил до рассвета. А мама... - я невесело усмехаюсь. - Она была красавицей. Все говорят, что я на нее похожа, хотя сама я ее почти не помню. Только запах духов и звук смеха.
Весеннее солнце пробивается сквозь грязные окна, рисуя узоры на полу. Я смотрю на танцующие пылинки, погружаясь в то, что знаю только по рассказам.
- В тот день она собрала чемодан, пока папа был на работе. Сказала нашей соседке, которая приглядывала за мной, что едет к маме на пару дней. И не вернулась.
Руслан молчит, но его внимание ощущается физически. Я продолжаю, понимая, что мне хочется выговориться.
- Через месяц папа получил документы на развод. Она уехала с каким-то бизнесменом на Кипр. Не захотела даже встречаться со мной. Папа потом говорил, что она просто не создана для материнства.
- И больше никогда?.. - Руслан не заканчивает вопрос, но я понимаю.
- Пару открыток на дни рождения в первые годы. Потом и это прекратилось. - Я делаю глоток кофе, морщусь от его холодной горечи. - Знаешь, что самое смешное? Папа хранит ее фотографию. Думает, что я не знаю, но у него есть шкатулка в кабинете. Там их свадебное фото.
Руслан неожиданно берет мою руку. Его пальцы шершавые, но прикосновение удивительно нежное.
- Когда отец наконец встал на ноги, - продолжаю я, - и деньги полились рекой, я думала, что теперь-то она объявится. Типа, извини, дорогая дочь, я ошиблась, давай начнем сначала. Но нет. Видимо, у нее все хорошо и без нас.
- Поэтому твой отец так помешан на том, чтобы ты не стала избалованной? - проницательно спрашивает Руслан.
Я киваю, поражаясь его догадливости.
- В точку. Он боится, что я стану как она. Поверхностной, меркантильной. Что погонюсь за деньгами и роскошью. А я просто хотела немного свободы, понимаешь?