- Украшения - это «инвестиции», - смеюсь я. - Не перепутай.
Внутри клуба настоящий муравейник из тел, музыки и света. Лазеры прорезают дымовую завесу, рисуя на потолке и стенах причудливые узоры. Я глубоко вдыхаю тяжелый воздух. Это мой кислород, это моя свобода.
- Пошли к бару! - Вика тянет меня за руку, ловко лавируя между танцующими. - Я умираю от жажды!
Бармен Денис - высокий парень с выбритыми висками и множеством татуировок на обнаженных руках - улыбается, увидев нас.
- Мои любимые красотки! Что будем пить сегодня?
- «Космополитен», - говорит Вика.
- А мне «Маргариту», - киваю я. - С солью по краю.
- Сейчас будет, - подмигивает он и начинает колдовать над шейкером.
Я оглядываюсь, впитывая атмосферу. Компании за столиками вдоль стен, где кто-то громко смеется, кто-то чокается стопками, а кто-то уже целуется, не заботясь о том, что вокруг люди. Диджей на возвышении, словно дирижер этого безумного оркестра. И в центре клуба пульсирующее, извивающееся море тел, двигающихся в такт музыке.
Бармен ставит перед нами высокие бокалы с яркими коктейлями.
- За чей счет банкет? - спрашивает Вика, доставая кошелек.
- За мой, - отвечаю я, протягивая карту. - И поставь нам еще по шоту текилы.
- Ого, папина принцесса щедрая сегодня, - Вика поднимает бровь.
- Это не папины деньги, - я улыбаюсь. - Это моя заначка. Написала несколько курсовых работ второкурсникам.
Мы чокаемся шотами, опрокидываем их залпом, и я морщусь, когда жидкий огонь прокатывается по горлу.
- Решено, - объявляет Вика, хлопая ладонью по барной стойке. - Сегодня мы танцуем до утра!
Я не спорю. Сегодня я хочу забыть о том, что я Злата Таирова, примерная дочь и студентка-отличница. Сегодня я просто девушка, которая хочет ощутить жизнь во всей ее красе.
Мы пробираемся в самый центр танцпола. Музыка становится громче, тела вокруг - ближе. Я закрываю глаза и позволяю ритму захватить меня полностью. В такие моменты я по-настоящему свободна. Движения становятся плавными, текучими, мое тело само знает, что делать. Я чувствую, как короткое платье скользит по бедрам, как волосы прилипают к вспотевшей шее, как каблуки впиваются в пол при каждом движении.
Кто-то задевает меня плечом, я открываю глаза и встречаюсь взглядом с высоким парнем в черной рубашке. Он улыбается, обнажая идеально белые зубы, и делает движение, будто приглашает танцевать вместе. Я отвечаю улыбкой, но качаю головой. Пока не хочу компании.
Через несколько песен мы с Викой возвращаемся к бару за новой порцией коктейлей.
- Не могу поверить, что твой папаша до сих пор не догадался о твоей двойной жизни, - говорит Вика, когда мы устраиваемся за маленьким столиком в углу. - Он ведь все контролирует.
Я делаю глоток «Маргариты», наслаждаясь контрастом соленого ободка и кисло-сладкого напитка.
- Он видит то, что хочет видеть, - пожимаю плечами. - А я даю ему именно тот образ, который он ожидает.
- Но разве тебе не надоело жить двойной жизнью? - Вика наклоняется ближе, чтобы перекричать музыку. - Ты ведь взрослая, тебе двадцать два!
Я вздыхаю, крутя в пальцах соломинку.
- Ты не понимаешь, какой он... После того, как мама сбежала, папа словно решил, что деньги - корень зла. Он воспитывал меня в строгости, постоянно повторяя, что я должна ценить каждую копейку. При этом, заметь, мы живем в особняке, у него «Мерседес» за десять миллионов, а мои школьные платья всегда были от дизайнеров.
- Логика на уровне, - фыркает Вика.
- Он боится, что я вырасту избалованной, - продолжаю я. - Боится, что если я привыкну легко тратить деньги, то однажды упорхну к кому-то побогаче, как сделала мама. - Я делаю еще один глоток. - Он ведь до сих пор не может ей простить. Она бросила его, когда у него ничего не было.
- Блин, Злат, но ведь это было двадцать лет назад! - Вика закатывает глаза. - И при чем тут ты?
- При том, что в каждой девушке он теперь видит потенциальную охотницу за деньгами. А во мне - риск повторить мамин путь. - Я горько усмехаюсь. - Знаешь, что он мне сказал, когда я впервые попросила у него деньги на дискотеку в школе? «Злата, богатство - это не то, что ты тратишь, а то, что ты сохраняешь и приумножаешь».