Не то от метки, не то… от выстрела.
«Знаешь, как он называется?» – Леди Ребекка протягивала мне колосок, на котором крохотные пестрые цветочки собирались в соцветия.
«Нет!» – Я замотала головой, глядя ей в глаза.
«Шоколадник. Потому что когда он зацветает, над холмами тянется запах, похожий на шоколад».
Я понюхала цветочки.
«Но сейчас он не пахнет ничем».
«Потому что он пахнет шоколадом только первые несколько часов, когда распускается. Все его силы уходят на этот аромат, а потом он превращается в самый обычный цветок. В следующем году мы обязательно поймаем этот момент».
Волосы ее растрепались, волосы, по цвету напоминающие шоколад. Она выглядела такой счастливой, и я с визгом бросилась в раскрытые объятия. Леди Ребекка подхватила меня и поднялась, чтобы обернуться к морю, над которым пламенело закатное солнце. Вот только следующего года не наступило: осенью приехал виконт, а весной уже состоялась свадьба.
Но я до сих пор отчетливо помнила улыбку и добрый свет в ее глазах.
Который погас и сменился сначала равнодушием, а после и снисходительным пренебрежением. Наверное, в те годы я была слишком мала, чтобы это осознать.
Как… как так получилось, что…
Мне на руку что-то капнуло. Точнее, оно капнуло на рукав пальто и расплылось кляксой. К этой кляксе присоединилась вторая, третья… А потом я глупо, по-детски заревела, нисколько не стесняясь сидящего рядом мужчины. Всхлипывая, захлебываясь и содрогаясь всем телом, как тучка, которую проткнули вилкой. Не смущали даже объятия, которые неожиданно стали крепче, и раскрытая ладонь Ормана.
– Дай мне руку, Шарлотта.
– Что? – всхлипнула я, непонимающе глядя на него.
– Дай мне руку, – повторил он.
– Не хочу!
– А чего ты хочешь?
– Домой!
– И что ты будешь там делать? Одна.
– Я не одна! У меня есть мисс Дженни, и…
И цветов больше нет. Даже засохших.
Осознание этого прорвалось новым потоком слез, от которых я сквозь всхлипы даже начала икать.
– Вы… вы… бросили… мои… ик… цветы-ы-ы-ы…
– У тебя будет столько цветов, сколько захочешь.
– Не-ет… мне те… нужны…
– Почему?
– Пото… му… что! Я их оживила! А вы… выбро… сили! Умирать! В снег!
– Что ты сделала, Шарлотта? – Орман внимательно посмотрел на меня.
– Ай, да отстаньте вы! Надоела мне эта ваша магия! Все надоело!
Я рванулась, шмыгая носом.
– Отпустите меня, слышите?! Отпустите!
– Только после того, как ты дашь мне руку.
– И что вы будете с ней делать? – сквозь слезы спросила я.
Вместо ответа он взял мою ладонь и коснулся губами пальцев. Одного за другим, не обжигая, а согревая. Дыханием. Короткими поцелуями, которые замкнулись в последнем, в центре ладони. После которого Орман просто мягко согнул мои пальцы, словно запечатывая его. Я же смотрела ему в глаза, не в силах оторваться.
Много чего я видела в этих глазах раньше, но сейчас сквозь туманы и тьму проступало золото солнца. Как в лесу, над запертой между деревьями и спрятанной за непроходимыми тропами поляной. В теплый, ослепительно-яркий весенний полдень.
Солнце вспыхнуло – и погасло. Сжимающие мои пальцы ладонь ослабла, и Орман начал медленно заваливаться на сиденье.
– Месье Орман! – вскрикнула я, но он не ответил.
Лицо его, которое только что заливала бледность, сейчас вообще напоминало восковую маску. Рука под моими пальцами стала просто ледяной.
– Месье Орман! – Я похлопала его по щеке, но тщетно. С тем же успехом его можно было перевернуть вниз головой и потрясти за ногу. Коснулась его плеча, отдернула руку: на темном жилете пятно было незаметно, но сейчас кровь насквозь пропитала ткань и растекалась по белоснежному рукаву рубашки. В эту минуту мне стало по-настоящему страшно.
Я подскочила, дергая за веревочку колокольчика и одновременно колотя кулаком по стенке. Экипаж не остановился, напротив, ускорил ход. Снаружи доносились визги и ругательства. Да он что, с ума сошел, что ли?
Открыла окно и высунулась на улицу, чтобы крикнуть:
– Остановитесь!!! Мой спутник ранен, ему нужен целитель!!!
Ответа не последовало, только какой-то мужчина шарахнулся в сторону после яростного крика:
– Р-р-разойдись!
Экипаж мчался по улице с такой скоростью, что все расходились, а точнее сказать, разлетались. Пришлось вцепиться в раму, чтобы не удариться головой и не подпрыгивать на каждой выбоине.