– Взаимно, ваша светлость.
Герцогиня развернулась (удивительно плавно, словно в танце), а я снова опустилась в реверанс. Стоило нам разойтись, как внимание тут же переключилось на нее, хотя пару прицепившихся колючками взглядов еще поймала, пока сама пыталась отыскать Ирвина. Он стоял чуть поодаль: заметив, что я освободилась, тут же направился ко мне.
– Шарлотта, у тебя глаза как блюдца.
Хорошо, что не как суповые миски. Такие же бездонные и осмысленные.
– Ее светлость спросила, во сколько я оцениваю картину.
– Она хотела купить «Девушку»?!
– Да.
– А ты…
– Я отказалась.
– И не зря. Она пользуется успехом.
Обернулась: публика и впрямь стекалась к «Девушке». Кто-то отходил, их место тут же занимали другие. Зал наполнялся людьми и голосами, шумом шагов, шелестом платьев, но кажется, ни возле одной картины не задерживались так надолго. Я просто глазам не могла поверить. Столько людей, и все… все смотрят на нее!
Как я могу ее снять?!
И что плохого может случиться, если «Девушку» увидят люди?! Почему она такое сказала? Зачем?
– Она удивительная, – проследив мой взгляд, с улыбкой произнес Ирвин.
Он взял меня под руку, и мы медленно пошли вдоль залы.
– Ты правда так думаешь?
– Вы в чем меня сейчас обвиняете, мисс Шарлотта Руа? В подхалимаже? – Он грозно сдвинул брови, и я легонько стукнула его по руке.
– Ирвин, прекрати! Мне правда важно это знать.
– Она действительно прекрасна. Пока вы разговаривали, у меня было время рассмотреть получше, и… Шарлотта, она как живая. Понимаю, почему ее светлость хотела ее купить.
Закусила губу.
– Ее светлость просила меня снять картину с выставки.
– Что? – Он даже замедлил шаг. – Почему?
– Сказала, что она может мне навредить.
Ирвин приподнял брови:
– Глупости.
– Ты так считаешь? – с надеждой взглянула на него.
– Да. Вероятно, ее светлость расстроилась после твоего отказа и решила тебя осадить.
Мы как раз остановились у лестницы, и он внимательно посмотрел на меня. Не в силах сдержать улыбку, слегка закусила губу.
– Безумно рада, что ты пришел.
– Я тоже, – серьезно произнес он. – Не хочу с тобой расставаться, Шарлотта.
От столь неожиданного признания слегка загорелись щеки. Возможно, потому, что сейчас он смотрел на меня совсем не как на младшую сестренку или воспитанницу леди Ребекки. Его взгляд скользнул по моему лицу, и мне захотелось поправить выпущенный из прически локон.
Дурацкая привычка!
В ту минуту, когда я об этом подумала, Ирвин дотянулся и заправил прядку мне за ухо. И тут же поспешно убрал руку.
– Зато в воскресенье времени у нас будет предостаточно, – произнес он. – И я наконец-то отдам тебе подарок.
– Подарок?! Ты привез мне подарок?! Из Рихаттии?
– Ни слова больше. Все узнаешь в воскресенье.
– Ирвин! Это нечестно!
В ответ он только заговорщицки улыбнулся и поцеловал мне руки. Сначала одну, затем другую. Я смотрела ему в глаза, как во сне, вот только сейчас хотелось прыгать от счастья. Всевидящий, как мне вообще такое могло присниться? Это не сон, это бред какой-то, дурное наваждение, кошмар! Как и все, что было помимо…
– Очень трогательно, – знакомая насмешка ударила в спину.
Я глубоко вздохнула и медленно обернулась.
Что ни говори, а некоторые кошмары имеют обыкновение оживать.
– Вы что-то хотели? – тон Ирвина стал жестким.
Орман шагнул ближе и остановился напротив него: Ирвин был выше его на голову, но это преимущество терялось под ледяным давящим взглядом. Затянутая в перчатку рука обманчиво-спокойно сжимала набалдашник трости.
– Всего лишь переговорить с мисс Руа. О нашем деловом соглашении.
Желудок скрутило: совсем как в детстве, под взглядом отца леди Ребекки или гувернантки, что доставала розги.
– Шарлотта? – Ирвин взглянул на меня.
– Все в порядке, – выдавила через силу и даже улыбнулась. Надеюсь, получилось. – Это связано с размещением картины, месье Орман занимается… некоторыми вопросами.
Орман слегка наклонил голову, насмешливо глядя на меня, а Ирвин нехотя отпустил мои руки.
– До встречи в воскресенье, Шарлотта.
– До встречи.
Я смотрела ему вслед, пока он поднимался по лестнице, а после снова повернулась к Орману.
– Вы не могли подождать?
– С какой стати? Мне было скучно.
Последнее он произнес так, словно я была для него развлечением.
– Ценителю искусства стало скучно среди картин?
– Я обошел всю выставку и не нашел здесь ничего интересного. Кроме нее, – он тростью указал на «Девушку», – и, разумеется, вас.