Волосы ее растрепались, волосы, по цвету напоминающие шоколад. Она выглядела такой счастливой, и я с визгом бросилась в раскрытые объятия. Леди Ребекка подхватила меня и поднялась, чтобы обернуться к морю, над которым пламенело закатное солнце. Вот только следующего года не наступило: осенью приехал виконт, а весной уже состоялась свадьба.
Но я до сих пор отчетливо помнила улыбку и добрый свет в ее глазах.
Который погас и сменился сначала равнодушием, а после и снисходительным пренебрежением. Наверное, в те годы я была слишком мала, чтобы это осознать.
Как… как так получилось, что…
Мне на руку что-то капнуло. Точнее, оно капнуло на рукав пальто и расплылось кляксой. К этой кляксе присоединилась вторая, третья… А потом я глупо, по-детски заревела, нисколько не стесняясь сидящего рядом мужчины. Всхлипывая, захлебываясь и содрогаясь всем телом, как тучка, которую проткнули вилкой. Не смущали даже объятия, которые неожиданно стали крепче, и раскрытая ладонь Ормана.
— Дай мне руку, Шарлотта.
— Что? — всхлипнула я, непонимающе глядя на него.
— Дай мне руку, — повторил он.
— Не хочу!
— А чего ты хочешь?
— Домой!
— И что ты будешь там делать? Одна.
— Я не одна! У меня есть мисс Дженни, и…
И цветов больше нет. Даже засохших.
Осознание этого прорвалось новым потоком слез, от которых я сквозь всхлипы даже начала икать.
— Вы… вы… бросили… мои… ик… цветы-ы-ы-ы…
— У тебя будет столько цветов, сколько захочешь.
— Не-ет… мне те… нужны…
— Почему?
— Пото… му… что! Я их оживила! А вы… выбро… сили! Умирать! В снег!
— Что ты сделала, Шарлотта? — Орман внимательно посмотрел на меня.
— Ай, да отстаньте вы! Надоела мне эта ваша магия! Все надоело!
Я рванулась, шмыгая носом.
— Отпустите меня, слышите?! Отпустите!
— Только после того, как ты дашь мне руку.
— И что вы будете с ней делать? — сквозь слезы спросила я.
Вместо ответа он взял мою ладонь и коснулся губами пальцев. Одного за другим, не обжигая, а согревая. Дыханием. Короткими поцелуями, которые замкнулись в последнем, в центре ладони. После которого Орман просто мягко согнул мои пальцы, словно запечатывая его. Я же смотрела ему в глаза, не в силах оторваться.
Много чего я видела в этих глазах раньше, но сейчас сквозь туманы и тьму проступало золото солнца. Как в лесу, над запертой между деревьями и спрятанной за непроходимыми тропами поляной. В теплый, ослепительно-яркий весенний полдень.
Солнце вспыхнуло — и погасло. Сжимающие мои пальцы ладонь ослабла, и Орман начал медленно заваливаться на сиденье.
— Месье Орман! — вскрикнула я, но он не ответил.
Лицо его, которое только что заливала бледность, сейчас вообще напоминало восковую маску. Рука под моими пальцами стала просто ледяной.
— Месье Орман! — Я похлопала его по щеке, но тщетно. С тем же успехом его можно было перевернуть вниз головой и потрясти за ногу. Коснулась его плеча, отдернула руку: на темном жилете пятно было незаметно, но сейчас кровь насквозь пропитала ткань и растекалась по белоснежному рукаву рубашки. В эту минуту мне стало по-настоящему страшно.
Я подскочила, дергая за веревочку колокольчика и одновременно колотя кулаком по стенке. Экипаж не остановился, напротив, ускорил ход. Снаружи доносились визги и ругательства. Да он что, с ума сошел, что ли?
Открыла окно и высунулась на улицу, чтобы крикнуть:
— Остановитесь!!! Мой спутник ранен, ему нужен целитель!!!
Ответа не последовало, только какой-то мужчина шарахнулся в сторону после яростного крика:
— Р-р-разойдись!
Экипаж мчался по улице с такой скоростью, что все расходились, а точнее сказать, разлетались. Пришлось вцепиться в раму, чтобы не удариться головой и не подпрыгивать на каждой выбоине.
— Вы с ума сошли?! — крикнула я. — Вы что, меня не слышите?!
— Не положено!
— Что — не положено?! — взвыла я, глядя на лежащего без сознания Ормана.
— Останавливаться! Сказано — гнать без остановок, чтобы ни случилось, и что бы вы мне там ни кричали.
Нет, ну это уже слишком!
Хотя очень похоже на Ормана.
С треском захлопнула окно и бросилась к нему, пытаясь его приподнять и усадить на сиденье. Когда мне это удалось, расстегнула и принялась дергать рукав его рубашки. Кто говорил, что это будет легко: плотная ткань не желала рваться. Прыгать с ним из кареты на такой скорости — безумие, да и где я буду искать целителя на улицах Лигенбурга?! Ведь наверняка знал, что такое может случиться, поэтому и приказал гнать без остановки. Невозможный, невероятный тип!