За что заработала очередной неприязненный взгляд, но даже его не почувствовала. Точнее, почувствовала, но как-то… легко что ли. Несмотря на то, что «Девушка» становилась все ближе, мне больше не было страшно. Под сильной уверенной ладонью Ирвина пальцы совсем перестали дрожать, а разговор он поддерживал с той же небрежностью, с которой в самом начале спас Лину от неминуемой расправы.
— И как же вы здесь оказались, милорд?
— Первая выставка Шарлотты… Разве я мог такое пропустить?
Если он мог сделать меня еще более счастливой, он только что это сделал.
— Ох, да. Помню, Эвелина говорила об этом. Ну а где же твоя картина, Шарлотта? — спросила графиня: видимо, чтобы поддержать разговор.
Искусство интересовало ее еще меньше нашего общества.
— Она…
— Поверить не могу! — Голос леди Вудворд сорвался. Стал высоким и неприязненным.
Я удивленно проследила ее взгляд, чтобы наткнуться на невысокую рыжеволосую красавицу. Мы с графиней тоже были рыжими, но у женщины волосы просто полыхали, как огонь. Яркая, настолько выделяющаяся из толпы, что не обратить на нее внимание было попросту невозможно, она стояла напротив «Девушки», и люди вокруг расступились. Несмотря на достаточно пышные формы, она напоминала коллекционную фарфоровую куколку. Бледно-сиреневое платье облегало фигуру, подчеркивая плавную линию плеч, а профиль… м-м-м-м… за такой профиль любой художник удавится!
— Кто это? — спросила я, не в силах отвести от нее глаз.
— Ее светлость Луиза Биго, герцогиня де Мортен. — Ирвин улыбнулся: похоже, причину моего восторга он понял сразу.
— Ее светлость, — хмыкнула графиня, — в свое время играла в очень откровенной постановке безобразного содержания.
— Разве откровенность может быть безобразной? — Слова сорвались с языка раньше, чем я успела их поймать.
Лина сделала большие глаза, графиня потемнела лицом. И в довершение всего из-за спины донесся знакомый жесткий голос:
— Вы совершенно правы, мисс Руа. Не может.
Ой, нет! Нет, пожалуйста, нет! Только не сейчас.
Не сейчас, когда я с Ирвином, Линой, и…
— Прошу нас извинить, — сухо произнесла графиня, — Эвелина.
Уже без Лины.
Подруга надула губы, но вздернула подбородок и последовала за ней. Я растерянно смотрела им вслед, всей кожей ощущая пристальный взгляд Ормана: наверное, даже во сне он меня не раздевал столь откровенно.
— Мы знакомы? — Ирвин нахмурился.
— С вашей очаровательной спутницей — да.
— Сделайте милость, уйдите! — этот шипящий голос, оказывается, принадлежал мне.
Сама не представляла, что так умею, Ирвин, кажется тоже. Сосредоточенное выражение на его лице на миг сменило недоумение. А вот Ормана, похоже, позабавило: по крайней мере, насмешка в его голосе была слишком явной:
— Поговорим позже, мисс Руа. — Он обошел нас, как мог бы обойти возникший на его пути мольберт, и направился куда-то… Надеюсь, что очень далеко!
— Кто он такой, Шарлотта?
Гад, каких еще поискать надо. Сволочь! Мерзавец! Шантажист!
— Меценат. — Метка на запястье ужалила кожу, и я неосознанным, ставшим уже привычным в последнее время, движением подтянула рукав. Меня слегка трясло, но к счастью, Орман действительно соизволил оставить нас в покое. — Благодаря ему все эти картины представлены здесь, и моя тоже.
Взгляд Ирвина немного смягчился.
— Вы действительно с ним знакомы?
— Да, нас представил директор музея. — Я сделала вид, что рассматриваю узор на перчатке.
— Почему ты попросила его уйти?
Потому что видеть его не могу!
— Он тебя чем-то обидел, Шарлотта? — Ирвин внимательно посмотрел на меня.
— Нет. Вовсе нет. Почему ты так думаешь?
— Просто это на тебя не похоже. Я никогда не видел тебя такой.
— Такой?
— Яростной.
— Должно быть, переволновалась, — я очаровательно улыбнулась и развернулась к картинам. — Ирвин, я сегодня действительно сама не своя.
— Переволновалась? Ты приказала ему уйти.
Я — что?
— Мисс Руа! Мисс Руа!!! — К нам подскочил распорядитель: высокий худощавый мужчина с пышными усами. Взволнованный и, кажется, даже чуточку вспотевший, потому что сейчас судорожно промокнул лоб платочком. — С вами хотят переговорить! Ее светлость!
Раньше такая новость повергла бы меня в шок, заставила врасти в пол, и мужчине на пару с Ирвином пришлось бы тащить меня за собой на буксире. Сейчас же я порадовалась возможности свернуть с неприятной темы. И пусть неприятная тема по-прежнему маячила где-то в зале недалекой перспективой обещанного разговора (принесла же нелегкая, несмотря на нелюбовь к публичности!), сейчас я могла ничего не отвечать Ирвину. Который приподнял брови и ободряюще мне улыбнулся.