— Надеюсь, оно того стоило, — наконец, произнес он. — Удачи тебе, Шарлотта.
Я смотрела ему вслед, как во сне. Он уходил от меня, спускался по лестнице, по которой поднялся впервые несколько дней назад, а я не могла даже пошевелиться. Мне хотелось кричать во все горло, кричать, что это неправда, но вместо этого я просто стояла и смотрела. До тех пор, пока шаги не затихли и внизу не хлопнула дверь. Только тогда оперлась рукой о стену, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. Впрочем, основательно подкатить ему не дали.
— Есть люди которые любят обманываться. А есть те, кто любит быть обманутым. Похоже, ваш Ирвин как раз из таких.
Я обернулась: Орман стоял в дверях, свет обтекал темную фигуру.
— Вы ничего о нем не знаете! — прошипела, сжимая кулаки.
— Ну разумеется. — Он коснулся болезненно-воспаленного запястья, и я отдернула руку. — Надеюсь, вы поняли, что с магией шутить не стоит?
— Ненавижу! Как же я вас ненавижу!
Никогда в жизни никого не ненавидела, а его… До странной, собирающейся внутри ледяной тьмы. До желания причинить боль — такую же, какую он только что причинил мне.
— Меня это устраивает. Собирайтесь. — Он отступил в сторону.
Я прошла мимо него, подхватив юбки, чтобы не коснуться даже случайно. Могу ли я не пойти с ним? Могу, конечно, но боль разорвет меня на части раньше, чем он перешагнет порог этой комнаты. Глянула на притихшую метку и плотно сжала губы. Хочет нарисовать меня обнаженной? Пусть подавится. Пусть отравится! Своим ядом, своей магией, своим непробиваемым превосходством.
Не глядя на него, сдернула со стола шляпку, наспех завязывая ленты. К зеркалу даже не повернулась, мне было наплевать, как я выгляжу. Спрятанное в шкаф пятнистое пальто, которое сегодня надевать не собиралась, пришлось очень кстати. Исключительно для Ормана я готова была выглядеть отвратительно. Настолько отвратительно, насколько это вообще возможно!
Застегнув последнюю пуговицу, повернулась к дверям и чуть не налетела на месье «Я-просил-называть-меня-только-по-имени-Пауля».
— Руку, мисс Руа, — последовал холодный приказ.
— Обойдетесь.
— Хотите снова испытать на себе все прелести неподчинения?
Глубоко вздохнула и вложила руку в его ладонь:
— Подавитесь, месье Орман.
— Всенепременно. Сегодня за ужином, — отозвался он, удивительно мягко сжимая мои пальцы. — Но до этого нас с вами ждет долгий день.
То, что день будет долгим, я поняла еще на лестнице. Мы вместе не дольше минуты, а мне кажется, что уже вечность прошла. Еще и его привычка держать меня за руку (не под руку, как положено в приличном обществе, а именно за руку) раздражала неимоверно. Впрочем, сложно представить, что в нем не раздражало…
Постойте-ка!
Я отняла ладонь так резко, что чудом не оставила ему перчатку, и ничего не произошло.
— Знал, что вы догадаетесь.
— Неужели?! — прошипела я.
— Сложно было удержаться, глядя в ваши глаза.
Сжала кулаки и мысленно досчитала до десяти. Ну хоть одна радость: помимо обозначенного долга больше ничего он мне сделать не сможет.
— Мои глаза вас совершенно не касаются.
— Еще как касаются. Мне вас писать.
Я похолодела.
Мое лицо. На его картине.
— Могу представить, о чем вы сейчас подумали, мисс Руа. Ваш портрет никто не увидит.
— И я должна вам поверить?
— А у вас есть выбор?
Выбора у меня не было, я сама отняла его у себя в нише. На этой мысли слегка закружилась голова.
— Вам недостаточно моего слова? — Орман взглянул на меня.
— После того, как вы заявились ко мне домой и разрушили все, что мне дорого?
— У вас была возможность оставить все между нами.
— В приказном порядке явившись к вам.
— Именно так. Поверьте, установленные самим собой правила игры нарушать скучно. Мне гораздо проще было сразу вытолкнуть вас под ноги секретарю Ваттинга.
Желание посоветовать ему засунуть свои игры и правила в места, о которых приличным мисс знать не положено, было настолько велико, что я прикусила язык. К счастью, улица встретила нас привычным шумом со стройки, многоголосьем и бодрящей прохладой, которая вовремя отрезвила.
— Прошу сюда, мисс Руа. — Орман свернул в проулок, зажатый между домами.
На нашей улице поймать кэб было решительно невозможно: они здесь застревали, а вот на соседней — вполне. Она была шире раза так в два, а то и в три (как большинство улиц Нового города), с тротуарами, на которых можно спокойно разминуться с текущим навстречу людским потоком. Некоторые извозчики, правда, без малейшего стеснения заезжали даже на них и на не успевших вовремя отскочить пешеходов. Правда, в Лигенбурге все пешеходы шустрые, поэтому непоправимое случалось не так часто.