Лэйн вскинул голову, в глазах его читалась непримиримая решимость.
— Я бы предпочел переговорить с вами наедине.
— Оставь нас.
Шаг, каждый шаг, отдавался мучительной, ноющей жаждой расправы. Не над Вудвордом — так над ним, над этим сосунком, возомнившим, что может являться в его дом с претензиями. Тишину, воцарившуюся в холле после ухода Тхая, можно было резать ножом. А вот натянувшийся канат взглядов разрубить могло только лезвие шаанха: заточке иньфайских мечей в мире нет равных.
— Я к вашим услугам.
— Мы будем разговаривать здесь?
— Не вижу причин приглашать вас дальше порога.
Это было сказано достаточно мягко, и в то же время оскорбительно. Настолько, что лицо Лэйна закаменело.
— Вы специально демонстрируете полное отсутствие манер, или просто им не обучены?
— Не люблю лицемерить.
— Шарлотта у вас?
— У меня, — ответил, не без удовлетворения отмечая, как темнеют глаза Лэйна. — Но она спит, и будить ее я не стану.
Лэйн прищурился.
— Вас совершенно не волнует ее репутация?
— Ее репутация никоим образом не пострадает. Разве что вы пожелаете рассказать об этом всем и каждому.
Потемневшие глаза сверкнули молниями.
— Вы нарываетесь, месье Орман.
— Разве? — Губы тронула злая улыбка. — Если вас так волнует ее репутация, почему вы оставили нас наедине?
Удар достиг цели: даже на смуглой коже проступил румянец.
— Я требую, чтобы вы оставили Шарлотту в покое, — холодно произнес Лэйн.
Не будь он настолько зол, непременно посмеялся бы.
— Требуйте, этого я не вправе вам запретить.
— Но вы не оставите, верно?
— Поразительная догадливость.
— А я не оставлю в покое вас. — Лэйн шагнул к нему вплотную, намеренно сокращая дистанцию. — Зачем вы носите маску, месье Орман?
— Это запрещено?
Он давно научился разговаривать с теми, кто хочет заставить смотреть на себя снизу вверх: достаточно скользнуть по лицу жестким ледяным взглядом. Настолько, что стоящий напротив по меньшей мере почувствует себя неуютно, по большей — испугается рассыпаться осколками. Лэйн не испугался: улыбнулся, в тон снова посветлевшим до морозного снега глазам.
— Вовсе нет. Не запрещено иметь два дома в Лигенбурге, один из которых оформлен на вашего слугу, Тхай-Лао Хонга. — Лэйн приподнял брови. — Но если я найду что-то, касающееся вас, что-то, что все-таки запрещено… Она будет первой, кто об этом узнает.
Хлопнула дверь: лорд Лэйн вышел на улицу. Он смотрел ему вслед — как тот идет к кэбу, как садится в него, как извозчик пускает волну по поводьям. Смотрел, но в сковавшем тело холоде видел только лицо Джинхэя. От разлетающихся ледяных брызг мокрыми становились даже ресницы, сквозь полупрозрачный полог воды плыли очертания леса. Только когда разум вернулся в исходную точку, он вернулся в холл особняка в Дэрнсе. Опустил взгляд и увидел рождающуюся на пальцах смертоносную зелень, которую погасил щелчком пальцев.
Коснулся вызывающего артефакта, кивнул Тхай-Лао.
— Подай пальто и трость.
Едва сгиба локтя коснулась коверкотовая ткань, распахнул дверь и шагнул в стягивающийся над городом вечер.
Меня разбудил запах кофе. С кофе всегда начинался день леди Ребекки, она пила его без сливок (хотя без сливок это гадость редкостная), а еще его подавали на завтрак у Вудвордов. Столовалась я у них, за исключением ужина, поэтому со временем даже привыкла к густой черной жиже, большая часть которой оставалась в моей чашке…
Вудворды!
Воспоминания окатили похлеще ледяной воды. Я подскочила на кровати и покрывало поползло вниз, по оголенной коже: за ночь халат лишился пояса, поэтому распахнулся так, что дальше некуда. Утонченную мрачность обстановки не спасал даже дневной свет, камин погасили, из-за чего в комнате было довольно прохладно. Впрочем, замерзнуть мне не грозило — наткнувшись взглядом на Ормана, я мигом вспыхнула и натянула одеяло до подбородка.
— Выспалась? — поинтересовался он как ни в чем не бывало и поставил столик-поднос рядом со мной.
— Как…
— Снотворное, которое ты так любишь, Шарлотта. Я решил, что тебе стоит отдохнуть.
— Вы что, меня усыпили?!
События вчерашнего вечера сыпались на меня, как конфетки из кулька на Праздник Зимы.
Вот я сбегаю по лестнице, бросаюсь на улицу…
Орман перехватывает меня у крыльца, набрасывает заклинание и тащит назад, как куклу.
Звук рассекающего воздух бамбука…
Магия смерти, ванная, мягкое кресло…