Я сделала шаг назад. Его дыхание превратилось в шипение, светлые глаза потемнели, превратившись в черноту, расширяющуюся дальше, чем даже радужная оболочка. Я могла видеть монстра, о котором он говорил. Его зубы были оскалены, два резца заточены до смертельных острий.
— Ну, что ж, похоже, ты такой же, как твой брат, не так ли?..
Боль промелькнула на его разгневанном лице, прежде чем он упал на колени.
— Интересно, для чего служат эти зубы? — рассеянно спросила я, не ожидая ответа.
— Вырывать глотки на поле боя, — прорычал он, склонив голову, не решаясь вытащить клинок, прежде чем в гневе стукнул кулаком по полу.
— Прелестно, — пробормотала я.
— Я покажу тебе это из первых рук.
— Хм. Я пас, — он посмотрел на меня с презрением, его грудь тяжело вздымалась. — Кстати, о твоем брате, верни ему его нож, ладно? Я уверена, он немного сердит, что у него был ограниченный выбор.
Когда я подошла к двери, я обернулась и увидела, что он вытащил нож и сидел на корточках, словно монстр, испытывающий облегчение от того, что шип вытащен.
Я посмотрела на него с притворным раскаянием.
— Я действительно сожалею обо всем этом, — сказала я, указывая на кровь и прочее. — Ты понимаешь, почему я должна была это сделать, не так ли? — выходя из комнаты, я вздохнула: — Постарайся не оставить следов крови в доме!
Месть: на вкус она оказалась более горькой, чем я ожидала.
Множество людей с Северной стороны стекались под золотые арки дворца, в то время как некоторые уходили гулять по улицам. Ночь освещали фонари, звезды были крупнее и ярче, как будто их притянули поближе к земле только ради бала.
Неприкасаемые выстроились вокруг дворца, их темные глаза осматривали все сквозь прорези в белой ткани, покрывавшей их с головы до ног.
Королевская гвардия столкнулась с Неприкасаемыми, каждый из них посмотрел в сторону другого с одинаковым выражением лица: тебе здесь не место.
Я прислонился к железному фонарю, наблюдая за снующими туда-сюда стайками людей и одновременно обсуждая, стоило ли мне войти. День и мои действия столкнулись в моей голове. Я смутно помнила основные моменты, но все остальное расплывалось, как будто я была в туманном мире, созданном темным опьяняющим веществом. Я хотела запереться в своей комнате, пока все не прошло бы, но я не знала, когда Агнес вернулась бы со своей встречи; ее не было весь день, и я не хотела, чтобы она заподозрила меня в том, что я прогуливала бал, ради посещения которого любая девушка моего возраста убила бы жизнь. Было достаточно трудно скрывать эту темноту — я не хотела привлекать к себе еще больше внимания.
После ухода Ролдана мне пришлось заставить слугу убрать кровь в главной гостиной, и Титан, по сути, проследил ею по всему дому. Я не знала, лучшее ли решение я приняла, чтобы отомстить, потому что, как только эта магия исчезла бы, я поклялась никогда больше не использовать ее. Когда я была одна, мне казалось, что с каждой минутой я тонула все глубже. И я знала, что не смогла бы защитить себя как обычная Сестра, только не от него. Будем просто надеяться, что он решил, что мы квиты, и двинулся бы дальше. Хотя я не могла избавиться от неуверенности в том, как далеко он зашёл бы, чтобы убедить меня открыть печать.
Тихий шелест крыльев привлек мой взгляд к ближайшему фонарю, на верхушке которого сидел ворон, не сводя с меня глаз. Я остановилась, почувствовав неловкость, но отмахнулась от нее, когда заметила Максима, выходящего из дворцовой арки и остановившегося поговорить с одним из своих охранников. Когда он поднял глаза и увидел меня, прислонившуюся к фонарю, он, нахмурившись, посмотрел на меня, прежде чем направился в мою сторону.
Он стоял передо мной, одетый в белую куртку с короткими рукавами, белые штаны и кожаные сапоги. Мои глаза остановились на серебряных пуговицах на его рубашке и поясе... Оранжевый свет фонаря падал как раз туда…
— Что на тебе надето?
Я была выведена из транса. Казалось, в темноте притяжение серебра было немного сильнее. Как удобно. Его слова осмыслились, и я посмотрела на себя.
— Это новейший стиль.
— Похоже, ты украла его прямо у барменши.
Это сработало. Это действительно сработало. Я выглядела как дешевая работница. Санни выложилась по полной, самым худшим образом.
— Всем нравятся официантки, — я сняла с рукава ворсинку.
— Это потому, что они не стесняются в выражениях, а не из-за того, что на них надето. Хотя, теперь, когда я думаю об этом, все не так уж плохо, — добавил он, весело растягивая слова.