– Опека приняла меры. Нам пришлось вмешаться, раз у девочки больше нет законных представителей. Она теперь в хороших условиях, ее перевели в учреждение.
Катя резко шагнула ближе.
– Какое учреждение?
– Интернат. Школа для детей, нуждающихся в защите города.
Внутри все похолодело.
– Вы забрали ее? Сразу после того, как арестовали бабушку?
Женщина снова вздохнула.
– Мы выполняем свою работу.
Катя открыла рот, но почувствовала, как Дима осторожно положил руку ей на плечо.
– Пойдем, милая. Нам пора домой. День выдался тяжелый.
Она хотела закричать, что так нельзя и они должны что-то сделать, что Соня не должна оказаться в той чертовом учреждении … но Дима шагнул вперед, натянуто улыбнулся и спросил:
– Вы же позаботитесь о ней, правда? Как хорошо, что в этом городе не бросают детей на произвол судьбы. Мы только приехали и многого еще не знаем. Но уже поражены как слаженно работают здесь. Вы молодцы, что не оставили ее одну.
– У нас в городе всегда заботятся о каждом человеке. У нас даже, если человек не работает, ему помогает администрация продуктами и даже денежными средствами. Вы где-нибудь еще видели такое?
– Признаюсь честно, нет. Я сразу сказал жене, что мы попали в удивительный город и нам очень повезло. Правда, милая?
Катя не понимала что теперь происходит, но решила не спорить и тихо кивнула.
– А где можно будет навестить девочку? Куда ее отвезли?
– Она будет в школе, не волнуйтесь. Но навещать ее нельзя пока. Вы же понимаете, детская психика такая ранимая. А в школе привычная атмосфера, там за ней будет хороший уход. Она поживет прямо там, пока не станет понятно что будет дальше.
– Понятно, спасибо, что разъяснили. Ну мы с женой пойдем тогда к себе, раз здесь полный порядок.
Стоило им выйти из дома и чуть отойти, Катя почти взорвалась: – Ты издеваешься? Какой, к черту, порядок? Они только что забрали ребенка!
– Тихо, давай сперва дойдем домой. Да и там не знаю можно ли говорить.
– Да что здесь происходит в конце концов?! Ты объяснишь мне?
– Здесь оказалось опаснее, чем я мог предполагать.
– Ты что с самого начала знал, что здесь опасно? Из твоих слов выходит, что знал! Просто недооценил! Скажи мне правду!
– Тихо.
– Да что ты все тихо, да тихо! Я все решила. Я пойду туда.
– Куда?
Катя повернулась к Диме, ее лицо было упрямым, а глаза напоминали твердость драгоценных камней в своей решительности.
– Я пойду работать в школу.
– Ты с ума сошла.
– Возможно. У нас с тобой были сомнения на мой счет с самого начала. Но это не меняет дела. В этом чертовом городе, напичканном фальшивыми улыбками у каждого есть тайна. И я почему-то уверена, что школа – это ключ. Я должна быть там. Я должна быть рядом с Соней.
Дима наклонился к ней и говорил как можно тихо и стараясь не проявлять лишних эмоций. Он был уверен, что из темноты окон соседних домов за ними наблюдали. Только вот с какой целью: чтобы держать ситуацию под контролем и на всякий случай присматривать за новичками или же они попали под подозрение? Он вздохнул и шепнул Кате:
– Ты не знаешь, во что ввязываешься.
– А ты знаешь?
Он сжал губы, взгляд стал жестким.
– Ты не пойдешь туда.
– Не приказывай мне. У нас с самого начала был уговор и я могу решать сама.
– Катя, послушай.
– Нет! Я слушала тебя три недели! Жила по твоим правилам,садила цветы и гуляла среди парковых дорожек, раскланивалась с незнакомыми женщинами и мужчинами. Но теперь все. Я уже решила. Ты получил свою дурацкую работу и если мы вдруг поссоримся у всех на глазах, тебя просто начнут жалеть. И у тебя появится повод освободиться от меня.
– Значит взывать г голосу разума бесполезно?
–Ты знаешь, где находится школа?
– В центре города. Но тебя там не примут при таких обстоятельствах.
– Я пойду к Юлиане Михайловне. Она меня приглашала.
Дима резко вдохнул, но ничего не сказал.
– Мы почти пришли. Покажи, где был телефон на террасе. Он включил свет и неспешно прошел через дом. Они вышли на освещенную светом фонарей площадку. По периметру по-прежнему стояли горшки петуний, посаженные Катей, на качелях лежал плед. Но телефона там не было. Ты уверена, не могла сама забрать телефон?
–Уверена. Я так испугалась тогда… она не закончила фразу и не сказала, что испугалась за него. Потому что по всем параметрам она не должна была так переживать за него. А может это просто потому что она больше никого не помнит. И он помимо державшего ее в плену Максима единственный человек. которого она знает. Хотя теперь ее изнутри разъедало осознание того, что он так и не сказал ей правды.