Макар видел сквозь стекло, как незнакомый генерал поставил ферзя на поле и спокойно произнем:
– Шах.
Сергей Борисович не торопился отвечать. Макар наблюдал, не отводя взгляда, как он тянется к бокалу, отпивает маленький глоток коньяка, смотрит в окно.
– Красиво здесь, – бросает он, будто невзначай. – Покой. Равновесие.
Владимир улыбается уголком губ:
– Внешне – да. Но в каждой партии есть момент, когда тишина – обманчива.
Их взгляды скрещиваются, словно это дуэль.
Сергей Борисович задумчиво передвинул ладью.
– Твоя очередь. Владимир медленно наклоняется, будто прислушивается к чему-то за пределами комнаты.
– Партия близка к развязке, – тихо произносит он.
Макар сжимает кулаки за зеркальным стеклом. Ладони вспотели, а дыхание стало коротким. В груди что-то сжалось, будто снова вернули в то утро, когда хоронили отца. Тогда он тоже стоял и ничего не мог изменить. Его сердце стучит так, будто сейчас сорвется с места. Он вспоминает слова Кати: «Мы сможем. Я не уступлю». Но что, если что-то пойдет не так?
Сергей Борисович поднимает глаза:
– Ты знаешь, Володя… Иногда пешка доходит до последней линии и становится королевой. Но… не всегда король остается на троне. Дверь мягко скрипит. В комнату без лишнего шума входят люди в гражданском.
– Генерал Владимир Николаевич? Вы задержаны. Лицо Сергея Борисовича озаряет холодная сдержанная улыбка.
– Пожалуй, мат, – шепчет он. Владимира поднимают с кресла, он напряжен и не до конца осознает происходящее. Когда надевают наручники он даже не сопротивляется, но лишь холодный металл касается кожи, бросает тяжелый взгляд на Сергея, который в последнее время стал практически близким другом:
– Играй дальше осторожно, Сережа.
Макар выдыхает – все получилось. Или… почти получилось. В этот миг ему показалось, что рядом встает отец – живой, уверенный, с легкой усмешкой и привычным: «Не торопись, Макар… играй до конца». Горло перехватило, но он лишь сильнее вцепился в край стола. Ему нужно дожать эту партию.
Через минуту, когда дверь за конвоем закрывается, он видит как Сергей Борисович наливает себе рюмку коньяка и снова выпивает один в пустом зале. Его хохот разрывает тишину и отдается эхом под высокими сводами зала. Он смахивает рукой фигуры с доски на пол и откидывается в кресле. Момент триумфа. Он празднует свою победу. Он обыграл прожженного игрока, который столько лет держал в своих руках все нити, ведущие к деньгам. Огромным деньгам. Генерал вдыхает полной грудью воздух. Но в этот момент слова словно взрываются в повисшей тишине:
– Генерал Сергей Борисович, – голос офицера звучит почти уважительно, но в нем есть металл. – Просим пройти с нами.
Сергей Борисович встает.Улыбка гаснет. На лице шок и непонимание.
– Не понял… Это шутка?
– Отнюдь. Вас обвиняют в превышении полномочий, злоупотреблении властью и организации преступной схемы.
Макар замирает за стеклом и впивается двумя руками в край стола. Сергей Борисович делает шаг в сторону выхода, но ему уже надевают наручники.– Вы не понимаете! Я разоблачил эту схему … Это я вам принес на блюде громкое дело.
– И еще вас обвиняют в убийстве полковника Соболева. – добавляет безэмоционально офицер. Генерал оглядывается, словно боясь увидеть привидение.
Дверь открывается без единого звука и в комнату входит Макар. Он становится напротив генерала. Прямой взгляд. Ровное дыхание. Спина прямая. Все те годы ненависти и боли сейчас сжались в один взгляд.
– Мальчишка, сосунок! Надо было убить тебя вместе с этим идиотом еще тогда! Думаешь, ты сделал ход? Я должен был переломать тебе хребет тогда, когда ты еще в игрушки играл. Но ничего, мальчик… Партия не закончена. – он кричал и брызгал слюной. Его волосы сбились и некрасиво нависали над одутловатым лицом. Но Макар не боялся его угроз. Гораздо больше он переживал сейчас за другое. Как она там одна? А если что-то пойдет не по плану?
Макар быстро попрощался с коллегами с которыми был на ежедневной связи последнюю неделю и выехал на такси в аэропорт. Там перелет и можно будет запрыгнуть в серый внедорожник, чтобы наконец помчаться по знакомой дороге домой. Он несколько раз открывал интернет и искал любую информацию. Но пока была в новостях тишина. Две операции должны были идти одновременно, одна – в Москве и вторая – в Бурдаковке. Но у Кати в отличие от него не было такого опыта. "Она справится", – словно заведенный мысленно повторял он.